Неосторожность въ важномъ дл

Неосторожность въ важномъ дѣлѣ.

(По поводу украинской стилистики).

Вопросъ объ украинской стилистикѣ, требующей, по замѣ- чанію редакціи «Кіевской Старины», многихъ коррективов!., и, въ частности, вопросъ о научно-философскомъ украинскомъ языкѣ возбуждался не разъ. По адрессу малорусскихъ писателей высказывались различные укоры и обвиненія въ неумѣломъ владѣніи языкомъ, при чемъ одни критики ограничивались тѣмъ, что старались отыскать причину этого въ недостаточно мъ .шакомствѣ писателей съ языкомъ, а другіе выводили отсюда вообще невозможность культивировать малорусскій языкъ до степени языка высшей литературы и науки. Очень часто такого рода наааденія бывали крайне^^ивны и не обнаруживали въ авторахъ ихъ ничего, кромѣ невѣжества въ тѣхъ вопросахъ, о которыхъ они брались толковать; но бывали и основательныя указанія, вполнѣ заслуживаются вниманія.

ІТослѣднія вызывались дѣйствительными недостатками рѣчи тѣхъ или иныхъ малорусскихъ писателей, а недостатки эти, въ свою очередь, были неизбѣжнымъ слѣдствіемъ того положенія, в’к которомъ находится у насъ развитіе малорусскаго языка. Отсут- ствіе учрежденій, гдѣ возможно было-бы систематическое изуче- ніе его, отсутствіе популярно написанныхъ малорусскихъ грамма- тикъ. которыхъ не могутъ замѣнить спеціальныя ученыя изслѣ-

дованія по языку, недоступный, въ болыпинствѣ случаевъ, для широкой публики, отсутствіе, паконецъ, такого украинскаго словаря, который давалъ-бы болѣе или ыенѣе близкое представленіе о богатствахъ языка,—все это чрезвычайно затрудняло и затруд- няетъ изученіе его. Желающему изучить малорусскій языкъ писателю приходилось ограничиться кабинетными занятіями въ одиночку, которыя, за недоступностью для неспеціалистовъ помяну- тыхъ ученыхъ изслѣдованій, почти исключительно состояли изъ штудированія произведеній украинской словесности при помощи существующих!» словарей. Но даже и такое изученіе было обставлено большими трудностями. Напр., въ началѣ восьмидесятыхъ годовъ (а къ этому времени относится и начало литературной дѣятельности большинства современпыхъ писателей младшей ге- нераціи) всѣ лучшіе старые малорусскіе писатели не существовали на книжномъ рынкѣ: прежнія изданія сдѣлались рѣдкостыо, только случайно получаемою за большія деньги у букинистовъ, а новыя не могли выходить; лишь въ 1883 г. появился Шевченко (послѣднее предъ этимъ изданіе 1867 г.), въ 1887 г. Квитка, Стороженко только въ 1897 г., «Досвиткы» и «Чорна рада» Кулиша въ 1899 и 1900 г.г., а М. Вовчокъ и Г. Барви- покъ лишь въ 1902 г. Съ старыми изданіями прекрасныхъ образ- цевъ малорусской народной словесности (Цертелева, Максимовича, Лукашевича, Метлинскаго, Кулиша) дѣло обстояло еще хуже, такъ какъ они издавались въ ограниченномъ количествѣ экземпля- ровъ и до сихь поръ не переизданы. Всякій, желавшій познакомиться съ помянутыми писателями до указанныхъ годовъ ихъ переизданія или со сборниками народныхъ произведеній, должепъ быль производить долгіе поиски въ библіотекахъ и въ шкафи- кахъ букинистовъ, и поиски эти были настолько трудны, что, напр., пишущій эти строки, съ 1879 г. усердно коллекціониро- вавшій каждую доступную ему малорусскую книгу и уже въ восьмидесятыхъ годахъ собравшій значительную украинскую библіо- теку, могъ прочесть всгъ произведенія Квитки только въ 1887 г., а есть разсказы Стороженка только въ 1897 г.! Многіе несо- мнѣнно находились въ гораздо худшемъ положеніи и должны были Томъ 82,—Сентябрь, 190?.I—11 ограничивать свои изученія еще болѣе узкой областью второсте- пенныхъ и даже третьестепенныхъ писателей. Но какъ-бы усердно не было ведено изученіе языка по книгамъ, оно никогда не можетъ быть достаточнымъ безъ знакомства съ живой рѣчью изъ живыхъ устъ народа. Первые малорусскіе писатели, жывшіе преимущественно въ селахъ или въ городахъ, нохожихъ тогда по языку на села, были въ этомъ отношеніи въ удобномъ положе- піи, и этимъ объясняется тотъ блескъ и чисто народный коло- ритъ ихъ рѣчи, который чаруетъ читателя, иногда даже равно- душнаго къ малорусской литературѣ. Писатели-же восьмидеся- тыхъ и девяностыхъ годовъ, росшіе при иныхъ условіяхъ и, вь болынипствѣ случаевъ, лсители городовъ, лишь иаѣздами бывав- шіе въ деревняхъ, поставлены были въ очень тяжелыя условія относительно изученія живой народной рѣчи. Степень соприкос- новенія ихъ съ нею чрезвычайно колебалась въ зависимости отъ личныхъ обстоятельствъ писателя и доходила иногда чуть-ли не до нуля.

Такимъ образомъ количество и качество матеріала для изу- ченіа языка подвержено было у различныхъ писателей различ- нымъ колебаніямъ и часто сильнымъ ограниченіямъ. Благодаря этому, и знанія каждаго изъ нихъ носили слишкомъ индивидуальный характеръ, были чрезвычайно разнообразны въ степени и качествѣ. Это обстоятельство часто вносило большую разноголосицу,—относительно языка, конечно,—въ общій хоръ млад- шихъ представителей малорусской литературы, въ сильнѣйшёй степени препятствовало выработкѣ общихъ ѵстоевъ литератур- наго стиля, для всѣхъ обязателыіыхъ, и понижало, конечно, уровень малорусскаго литературнаго языка.

Если такъ обстояло дѣло съ литературнымъ языкомъ вообще, то въ гораздо худшемъ положеніи находился вопросъ о языкѣ паучно-философскомъ. Послѣ первыхъ прекрасныхъ опытовъ Кулиша въ «Основѣ» научный языкъ у насъ совершенно не разрабатывался. Вотъ почему, когда въ восьмидесятые и девяностые годы взялись за писаніе научныхъ работъ по малорусски, многіе прямо обратились къ тому языку, который былъ выработанъ въ

Галиціи и Буковинѣ. Это было совершенно естественно: тамъ есть рядъ низшихъ и среднихъ учебныхъ заведеній, гдѣ обучѳніе ведется по украински, тамъ малорусскій языкъ раздается съ нѣ- сколькихъ каѳедръ двухъ университетовъ, наконецъ, тамъ существуем ученое общество со своими спеціальными органами и разнообразная по своему литературно-научному содержание пресса. И такъ какъ все это существовало уже десятки лѣтъ, то, конечно, тамъ долженъ былъ за это время выработаться языкъ ин- теллигентнаго общества, научно-философскій и публицистическій языкъ.

Но дѣло въ томъ, что развитіе этого языка стояло тамъ не совсѣмъ въ тѣхъ условіяхъ, въ какихъ оно могло-бы происходить у насъ. Отрѣзанная издавна отъ остальной малорусской террито- ріи, введенная въ иной государственный строй, поставленная подъ иныя культурныя вліянія, Галиція въ теченіе XIX в. шла въ дѣлѣ развитія литературнаго языка своимъ особымъ путемъ. Она. прежде всего, сохранила нѣкоторыя старинныя формы малорус- скаго языка, утраченныя тѣмъ нарѣчіемъ его, которое легло въ основу литературнаго языка у насъ, и ввела ихъ въ свою литературно-научную рѣчь; вошли въ нее также такія выраженія, уиотребленіе которыхъ было обусловлено мѣстными особенностями быта и государственнаго строя; наконецъ, этотъ языкъ поддался вліянію того литературнаго направленія, жаргонъ котораго давно іірозвапъ «язычіемъ», а изъ чужихъ языковъ—сперва влія- нію нѣмецкаго, а затѣмъ сильнѣйшему—польскаго; вліяніе і’зыка украинской литературы изъ Россіи, хотя и было само по себѣ чрезвычайно важнымъ, все-же входило въ сумму всѣхъ этихъ вліяній лишь какъ частичное, какъ одно изъ слагаемыхъ. Понятно поэтому, что украинскій литературно-научный языкъ въ Австріи пріоб- рілъ такія черты, которыя во многихъ отношеніяхъ отличали его отъ языка украинской литературы въ Россіи, гдѣ малорусская литературная рѣчь развила нѣкоторыя свои мѣстныя особенности, восприняла много выраженій, вызванныхъ къ жизни также бы- томъ и государственнымъ строемъ, но уже иными, подпала подъ вліяніе русскаго литературнаго языка и воспринимала временами вліяніе изъ Галиціи. Получились какъ-бы двѣ линіи, идущія ря- домъ, иногда, переісрещивающіяся, но не совпадающія. Въ послѣд- нее время, благодаря стремленію австрійскихъ украинцевъ приближаться все болѣе и болѣе къ языку надднѣпровской Украины,, съ одной стороны, и пользованію галицкими формами среди укра- инскихъ писателей въ Россіи—съ другой, эти лиеііи сошлись да соирикосновенія. по все-же не слились вполпѣ. Публика у насъ читаетъ такихъ галицкихъ и буковинсгшхъ беллетристовъ, какъ Фраико, Федьковичъ, Стефаникъ, Кобылянская, Кобринская и др., по языкъ научныхъ сочиненій галичатіъ часто, по справедливости, кажется ей тяжелымъ.

Благодаря этому обстоятельству, рядъ заимствованій, сдѣлан- ііыхъ украинскими писателями изъ галицкой рѣчи, заимствованій часто неизбѣжныхъ, иногда прекрасныхъ, иногда плохихъ, съ одной стороны, вызываетъ нареканія болѣе широкой публики, не сросшейся съ этими формами, а съ другой, въ числѣ иныхъ пре- нятствій, затрудняет’!, органическое развитіе подобныхъ формъ изъ своей мѣстной почвы. Оно затруднено также и тѣмъ об- стоятельствомъ, что, такъ какъ малорусскіе писатели изъ Россіи получили образованіе на русскомъ языкѣ, то ихъ мысль привыкла направляться по путямъ, долгіе годы указываемымъ ей языкомъ этого образованія, что, конечно, и отзывается (у пѣкоторыхъ далее въ сильной степени) на построеніи фразы *).

г) Вредитъ также и дурная привычка, заимствованная малорусскими писателями у русскихъ и у галичанъ: пристрастіе къ иностран- нымъ словамъ. Конечно, безъ нихъ нѣтъ возможности обойтись совершенно, но во многихъ случаяхъ ихъ можно и должно избѣгать. А между тѣмъ въ этомъ отношеніи приходится иногда встрѣчаться съ удивительными курьезами. Можно указать не мало статей, страницы которыхъ испещрены греко-латинскими терминами и при томъ такими, которые съ успѣхомъ могли-бы быть замѣнены малорусскими словами. Это явленіе, понятное въ спеціалыгахъ научныхъ работахъ, является крайне нежелательнымъ въ работахъ, предназначенныхъ для болѣе широкой публики. Писатель, не поступаясь ни точностью выраженіяПонятно поэтому насколько затруднительна работа всякого пишущаго въ настоящее время на научныя темы по украински. Приходится очень часто избирать то или другое выражепіе, совершенно сознавая его неудовлетворительность, но не располагая въ данный моментъ лучшимъ; многимъ приходится идти часто ощупью. Въ виду этого въ высшей степени была-бы полезна здѣсь критика, которая помогла-бы писателямъ разбираться, какъ въ общихъ положеніяхъ, такъ и во множе*ствѣ частныхъ слу- чаевъ. Само собою разумѣется, что такая критика (должна удовлетворять двѵмъ непремѣшіымъ условіямъ: она должна опираться на основательныя знанія предмета и никогда не говорить безъ достаточныхъ доказательствъ и, во вторыхъ, должна уклоняться отъ мелочныхъ придирокъ и пападеній, касаясь только того, что важно для дѣла.

Къ сожалѣнію, такая критика литературнаго украинсісаго языка встрѣчается чрезвычайно рѣдко; за то распространена въ обще- ствѣ и періодической печати критика иного рода. Обыкновенно берется какое нибудь слово или рядъ словъ и фразъ изъ какой нибудь книги и утверждается, что это неправильно; на вопросъ: почему?—получается отвѣтъ: такъ не говорятъ, я такъ не слы- шалъ. Если при этомъ выяснить степень подготовленности такого критика, то оказывается, что о его теоретической подготовкѣ не можетъ быть и рѣчи (выше упомянуто, насколько она затруднительна даже для лицъ, спеціалыю посвятившихъ себя литературѣ), что-же касается практически пріобрѣтенныхъ познаній, то они

мысли, ни степенью красоты формы, всегда долженъ искать языка наиболѣе понятнаго для наибольшей массы читателей. И особенно должны заботиться объ этомъ мы, украинскіе писатели, такъ какъ наша литература XIX в. была въ Европѣ первою, которая начала проводить въ жизнь то положеніе, что литература должна быть общей для интеллигенціи я народныхъ массъ. Между тѣмъ употребленіе ино- странныхъ словъ въ широкихъ размѣрахъ прямо противорѣчитъ этому требованію.ограничиваются лишь тѣмъ немногимъ. что у такого критика могло остаться въ головѣ отъ нѣсколышхъ прочитанныхъ украин- скихъ книжекъ, да отъ болѣе или менѣе немногочисленныхъ и по большей части дѣловыхъ сношеній съ крестьянами. Понятно, что при такой критикѣ можетъ заслужить обвиненіе въ неблагона- дежности каждое выраженіе, неизвѣстное критикующему, при чемъ въ число такихъ отверженцевъ могутъ попасть самыя обык- кновенпыя слова. Напр., однажды одинъ «ученый секретарь» одной губернской архивной комиссіи, редакторъ нѣсколькихъ то- мовъ ея «трѵдовъ» и авторъ ученыхъ статей въ этихъ «трудахъ», самымъ серіознымъ образомъ доказывалъ мнѣ, что въ малорѵс- скомъ языкѣ нѣтъ слова «квитка», а только «квитъ», ибо въ нисьмѣ Мазепы (книгу о которомъ ученый секретарь только что прочелъ) къ М. Кочубей написано: «квите мой рожевый». Конечно, это только крайній предѣлъ, до котораго можетъ дойти неосвѣдомленность такихъ критиковъ, но характерно, что этотъ нредѣлъ можетъ быть отодвинутъ такъ далеко!

И когда приходится встрѣчаться съ печатной критикой ма- лорусскаго литературнаго языка, всегда невольно, еще до прочте- нія, задаешь себѣ вопросъ: къ какому роду критики она относится?

Съ этимъ вопросомъ въ умѣ приступилъ я и къ чтенію только что появившейся въ УП—УПІ-й книгѣ «Кіевской Старины» замѣтки г. С. Ше—хина: «Еще нѣсколько словъ о сбор- никѣ «Дубове Лысте», посвященной (кромѣ конца) разбору моего предисловія къ названному альманаху—«До чытачивъ» и именно разбору его со стороны языка, который г-ну Ше—хину очень не нравится. Онъ находитъ его исполненнымъ погрѣшностей «про- тивъ лексикона, синтаксиса и духа малорусскаго языка» и для доказательства этого утвержденія приводить тридцать три обвини- тельныхъ пункта противъ маленькой статейки въ десять страни- чекъ, заключая ихъ общимъ утвержденіемъ, что вся эта статейка написана языкомъ, который рѣжетъ слухъ г. Ше—хина, «пріучен- ный съ дѣтства къ чистой малорусской разговорной и литературной рѣчи».

Конечно, возможность съ дѣтства пріучиться къ чистой малорусской литературной рѣчи—это, при наш ихъ условіяхъ, нѣ- что такое, о чемъ мы пока можемъ лишь мечтать; но все-же эти слова г. Ше— хина заставляли падѣяться, что въ лицѣ его ав- торъ статейки «До чытачивъ» можетъ найти критика, способнаго указать ему ошибки и предложить иныя, лучшія формы. Но при ближайшемъ разсмотрѣніи замѣчаній г. Ш. оказывается, къ со- жалѣпію, нѣчто иное.г

Прежде всего удивляетъ въ замѣткѣ г. Ш. пріемъ, который пи коимъ образомъ не согласуется съ серіозностыо затронутой темы.

ІІріемъ этотъ заключается въ томъ, что авторъ беретъ какой либо иустякъ, понятный каждому безъ всякихъ объясненій, и выражаетъ по поводу этого пустяка педоумѣніе, къ которому очевидно приглашается и читатель. Напр., читаетъ онъ слова: «Сю гарну збирку (альманахъ «Хата»)…. появывъ р. 1860 и тоди жъ выдавъ…» (стр. 9) и спрашиваетъ: «Р.—рикъ?Вѣроятно «р.»—року». Для читателя, мало знакомаго съ дѣломъ, можетъ показаться,’ что здѣсь открыто г. С. Ше—хинымъ какое-то не- вѣдомое доселѣ никому новшество, непонятное безъ предваритель- ныхъ разъясненій. Между тѣмъ каждому читающему украинскія книги извѣстно, что буква «р.», поставленная при цифрахъ годовъ значить «рикъ», также точно, какъ русское «г.» въ подобномъ слу- чаѣ значить «годъ». Напр, возьмемъ статью Сергія Павлегіка: «Ру- дольфъ Вирховъ—громадськый діячъ» (Лит.-наук. Вистныкъ, 1902, X—ХП) и сейчасъ-же па первой страницѣ увидимъ (въ примѣчаніи): «Джереламы для видчытивъ у мене булы: біографични начеркы Ю. Г. Малиса (1899р.) и Н. С. («Вѣстн. Евроны», 1882р. кн. 8)». Также точно извѣстно, что малорусскій языкъ даже предпочитаетъ въ такихъ случаяхъ ставить слово «рикъ» передъ числомъ и это употребляется писателями издавна,—вотъ, напр., еще въ «Основѣ» (1861, IX) въ статьѣ Кулиша «Исторія Украины одъ найдавнишыхъ ча- сивъ» мы читаемъ: «Въ договори Игоря зъ Грекамы, року 945» (стр. 101), «Року 1160 Изяславъ Давыдовычъ прывивъ половцивъ», (103), «Року 1148 ходывъ Изяславъ Мстыславовычъ у землю

Ростовську» (104) и т. д. и т. д.—выписки изъ различныхъ ав- торовъ можно было-бы продолжать сколько угодно. Ни для не- доумѣнія, ни для вопроса мое «р.» матеріала очевидно не даетъ, и все замѣчаніе г Ш. получаетъ поэтому характеръ пріема, раз- считаннаго только на замѣшательство малосвѣдущаго читателя.

Еще менѣе молсетъ удовлетворить замѣтка г-на С. Ше—хина другому требованію всякой серіозной критики — доказательности своихъ положеній. Вотъ, напр., одно замѣчаніе цѣликомъ: «На стр. 6-й сказано: „половыну литературной діяльносты Кулише- вои“—надо „Кулишевои литературной діяльносты“».—Но почему же это такъ «надо»? Гдѣ доказательства? При такомъ пріемѣ критики вопросъ вѣдь никогда не молсетъ быть рѣшенъ: одинъ бу- детъ утверждать, что нужно выразиться такъ. другой—иначе, тре- тій отвергнетъ выраженія обоихъ и предложить свое, четвертый сдѣлаетъ то-же относительно трехъ первыхъ и т. д. до безког нечности. А между тѣмъ всѣ замѣчапія г. С. Ше—хина но- сятъ именно характеръ такихъ столько-же категорическихъ, сколько и бездоісазательныхъ утвержденій: нигдѣ, въ подтвержде- ніе своихъ приговоровъ, не приводить онъ ни одной цитаты х), ни одной ссылки на сборники образцевъ народной словесности, на произведенія лучшихъ украинскихъ писателей или на ученыя сочиненія по малорусскому языку. Неопредѣленныя заявленія: «такъ говорятъ», «такъ не говорятъ» ничего не доказываюсь, кромѣ того, что критику одни выраженія почему-то нравятся, а другія нѣтъ; но въ соотвѣтствіи-ли его вкусы съ языкомъ народа и лучшихъ мастеровъ малорусскаго слова, а также съ формулированными наукой законами малорусскаго языка,—такія утвержденія сказать не могутъ. Если представлепіе доказательствъ въ научномъ снорѣ обязательно -для каждаго, даже извѣстнаго своими трудами ученаго или литератора, то тѣмъ болѣе обязательно оно было для г. С. Ше— хина, лица въ литературѣ неизвѣстнаго и не могущаго въ нод-

4) Исключеніе составляетъ только одна совершенно ненужная для дѣла цитата изъ моего предисловія къ черниговскому изданію «Байокъ» Глибова.

твержденіе своихъ голословныхъ обвиненій указать хотя бы на авторитетъ раньше опубликованныхъ рэботъ.

Благодаря такому характеру зэмѣчаній г. Ш., лишенныхъ какъ паучнаго, такъ и практическая значенія (потому что кто-же захочетъ слѣдовать бездоказателыіымъ утвержденіямъ?), они собственно могли-бы быть оставлены безъ отвѣта; но дѣло въ томъ, что г. С. Ше—хинъ принадлежитъ къ числу тѣхъ распростра- ненныхъ критиковъ, пріемы и познанія которыхъ охарактеризованы выше, критиковъ, имѣющихъ иногда успѣхъ среди части публики именно благодаря ея малой освѣдомленности въ вопро- сахъ малорусскаго слова; поэтому обпаруженіе истиннаго значе- нія такой критики можёй. быть не безъ пользы именно для этого рода читателей, заставивъ ихъ подумать о необходимости болѣе осторожнаго и вдумчиваго отношепія къ вопросу, къ которому они относились до сихъ поръ слишкомъ поверхностно. Это и еще кое-что, отнесенное на копецъ настоящей статьи, и заставило меня взяться за перо.

Предварительно одно предупрежденіе. Г. С. ІІТе—хипъ чрезвычайно высоко ставитъ языкъ Кулиша (что, въ общемъ, справедливо), находить, что владѣлъ онъ «родной рѣчыо въ совергиеп- ствѣ» и далее говорить: «мы не знаемъ ни одного чеиовѣка, который не преклонился-бы передъ удивительнымъ умѣньемъ Кулиша владѣть родной рѣчью». ГІослѣ такого заявленія естественно предположить, что г. С. Ше—хинъ основательно знакомь съ языкомъ Кулиша; дальше мы увидимъ, насколько это предположе- ніе оправдывается, а пока замѣчу, что, значить, для г-на С. Ше —хина доказательства, почерпнутыя у Кулиша будутъ имѣть особо-рѣшающее, окончательное, безапелляціошіое, такъ сказать, значеніе. Въ виду этого и я этимъ доказательствамъ буду отдавать нѣкоторое предпочтеніе ‘)•

’) Какъ сказано, замѣчанія г. Ш. имѣютъ фидологическій характеръ; одно лишь касается содержанія. Въ моей статейкѣ Мужи- ловская названа «богынею мрій маленького хлопця». Г. III. не пони- маетъ этого выраженія и считаетъ его, относительно ребенка, пеихо-

Большинство замѣчаній г. С. Ше—хина касается значенія отдѣдьныхъ словъ. Такъ онъ утверждаетъ, что славетный значить не «славный», а «тотъ, который прославилъ кого либо, ко- торымъ прославились». Однако это утвержденіе противорѣчитъ свидѣтельствамъ украинскихъ словарей: для XVII в. славетный переводится словами: «нарочитый, изрядный, изящный» (см. Старин. малорусск. словарь, изд. г. П. И. Житецкимъ при «Кіев. Старинѣ» 1888 г., стр. 83), у Желеховскаго—лѵоЫІбЫісЬ, еііг- Ьаг—сообразно тому значеніго, съ которымъ въ прежнее время это слово было эпитетомъ мѣщанина, а въ иныхъ словаряхъ для XIX в. славетный переводится словомъ «славный» (Левченко, 148, Уманець, ІУ, 37, словарь «Основы» 1861, III). У Кулиша существительное славетныкъ въ значепіи: славный, прославленный человѣкъ:

Чому славетныкамъ, тымъ шейхамъ, тымъ емырамъ

Такъ, якъ ёму, Богъ жызни не являвся?

(Магомета и Хадыза, 17).

«Выдруковано Жулишеву працю» (стр. 6)—нельзя сказать, по мнѣнію г. Ш., а необходимо «иадруковано». Ничего не имѣю,

логически невѣрнымъ. Размѣръ моей статейки, которая не могла быть ббльшею, не позволилъ мнѣ говорить подробнѣе, и, быть можетъ, я неясно выразился. Вотъ какое мѣсто изъ «Жызни Кулиша» (о ней см. дальше) дало мнѣ поводъ для сказаннаго: «Образъ іи (Мужилов- ской) жыття и душу іи поетычню змалювавъ Кулишъ у своій повисти: «Исторія Ульяны Терентьевны». Тамъ де-що й выдумано, а багацько й дійстнои правды. Найбилына жъ правда та, що вона 8му здавалась якоюсь царыцею, або богьшею» (Правда, 1868, 32). А въ самой по- вѣсти: «Я (Кулишъ) въ дѣтствѣ не былъ ребенкомъ: я чувствовалъ, радовался и стрададъ, какъ взрослый». «Я никогда, никогда не перестану любить васъ (т. е. Ульяну Терентьевну)! воскликнулъ я, какъ пламенный рыцарь, — никогда!… Я говорилъ истину. Это была первая любовь моя, и никогда никакое чувство не горѣло въ моемъ сердцѣ чистѣйшимъ и постояннѣйшимъ пламенемъ». (Повѣсти П. А. Кулиша, т. III, стр. 258 и 281). Постояннымъ мечтамъ мадьчика-Кулиша о Мужиловской посвящено много страницъ въ этой повѣсти.конечно, противъ послѣдняго слова, но почему нельзя глагола «выдрукуваты» употребить въ значеніи «напечатать, отпечатать»? Изъ замѣчаній г. Ш. къ слову повыдруковувано можно догадываться, что, по его мнѣнію, выдрукуваты значить напечатать все рѣшительно, исчерпать для печати весь матеріалъ. Дѣйствительно, приставка вы при глаголѣ указываетъ иногда на то, что какой либо предметъ исчерпывается весь, до конца (выплакаты слёзы, выкыпиты води), но она можетъ и не указывать на это и въ такихъ случаяхъ часто переводится русскими глаголами съ приставками на и от, напр.: «Я васъ нагороджу… Иодывысь на его: ще й вынагороджуваты хоче»! (Рудченко, Сказки, II, 160). «Вона (поэма) ще не выроблена»,—т. е. не отдѣлана. (Письмо Шевченка къ Кухаренку: Осн. 1861, X, 12). «Выдрукуваты» въ словаряхъ Уманца и др. переведено: «отпечатать, напечатать». Въ такомъ значеніи оно употреблено Квиткой: «Спысавъ и я «Сердешну Оксану»… Будете чытаты, якъ панъ Гребинка выдрю- куе». (Письмо къ ІПевченку: Осн. 1861, VII, 6). Параллельно съ этимъ глаголомъ существуете въ народной рѣчи какъ-разъ такъ-же составленное слово: вышчататы: «Такъ у кныжци вы- печатано». (Записалъ проф. А. Е. Крымскій въ Кіевск. г., Уманець, П, 157).

«Найюловниши рысы его діялъносты выявылыся еже добре и можна ихъ позначыты» (5). По мнѣнію г. ПІ., позна- чйты значить только: «положить клеймо, заклеймить», а не «обозначить, отмѣтить», какъ въ приведенной цитатѣ,—для этого послѣдняго значенія онъ даетъ слово «зазначыты». Глаголь «зна- чыты» значить не спеціально клеймить, а обозначать, памѣчать, отмѣчать предметъ какимъ либо знакомь, мѣткою, въ томъ числѣ и клеймомъ. Вотъ почему говорятъ о новобрачной, привязывающей свадебнымъ гостямъ ленточки: «молода всихъ значить». (П. Лытвынова, Весильни обряды и звыч. у с. Землянци Глух, п., у Черныгивщыни, 153). Въ старинной балладѣ, напечатанной Кулишемъ, Кирикъ

Узявъ заступъ та лопату,

Пишовъ ямкы значыты (Зап. о Южн. Руси, II, 87).Поэтому у самого Кулиша:

ІІодывысь, онъ у воротяхъ зпачка-комышына

(Маруся Богуславка, Л.-Н. В.. X, 7).

—очевидно не «клеймо», какъ слѣдовало-бы ожидать по переводу г. Ш. Зазначыты и позначыты совершенный видъ отъ зна- чыты и значить одно и то-же, т. е.—обозначить, отмѣтить. (Уманець, Левченко); напр., въ народной пѣспѣ жена могилу мужа «цыбулькою’ позначылаъ. (Чубинск., Труды, У, 796)—конечно, это не значить: положила клеймо, заклеймила. Поэтому, если молено употребить въ цитированной фразѣ гл. «зазначыты», то молено и «позначыты». Но между этими глаголами есть и разница: «зазначыты» употребляется преимущественно, когда говорится о дѣйствіи нацъ однимъ предметомъ, а «позначыты»— преимущественно когда о дѣйствіи надъ многими,—вотъ почему лучше «рысы позначыты», а «рысу зазначыты».

«(Семья) встыгла еже перекынутысъ на полупанкивъ» (5), т. е. превратиться въ… «Но по-малорусски»,—говорить г. Ш.,— «это будетъ не ,,переісынутысь“, а ,,перевернѵтыся въ полупан- кивъ“, отсюда и слово „перевертень11. Молено сказать также ,,обернутыся въ…“, но не .,перекынутысь“—„опрокинуться».—Но какъ же тогда перевести народную фразу: «Чортъ перекынувсь чоловикомъ» (Манжура, Сказки, 128): чертъ опрокинулся чело- ловѣкомъ? Нѣтъ. но превратился въ…. равно какъ и въ слѣ- дующнхъ примѣрахъ: у Рудченка: «Змій перекынувся голкою» (I, 122), «Багатырь… перекынувсь мухою (II, 93); у Квитки: «Вона перекынулась собакою»; у Кулиша: «Влее я, бабусю, перекы- давсь не разъ, да и не два: бувъ я спершу рыбою, потимъ изро- бывеь птахомъ. мушкою, звируісою, а се ще попробувавъ бѵть чоловикомъ» (Зап. о Ю. Р. II. 34). Такимъ образомъ слова «пе- ревернутысь» и «переіеынутысь» въ этомъ случаѣ синонимы, и если отъ перваго глагола есть слово перевертень, то отъ второго существуетъ перекынчыкъ, и оба значатъ одно и то-же: отступ- никъ, ренегатъ. У Уманца при словѣ «перебѣжчикъ» указано еще «перекыдько», а у Кулиша есть «перекынець»:

Зонсована дытыно Вельможпыхъ перекынцивъ, Кысиливъ.

(Драмов, трылог., Сагайдачный, 85).

Наклонность г. С. Ше—хина къ мелочнымъ нридиркамъ заставляет!, его сказать а;ѣдующее: «.Оприче вкраинського“—слѣ- дуетъ „опричъ украинського“. Вѣдь это не поэзія, гдѣ позволительны иногда беззаконный вольности». — Поводимому «беззаконная вольность» заключается здѣсь въ ѵпотребеніи формы оприче. Но вотъ она въ прозѣ «Основы»: «Въ Конотопи, опроче тыхъ писень, котри спивають усюды по Вкрашш, спивають и такыхъ»… (1861, XI, 9), у Г. Барвинокъ: «Сусидъ блызькыхъ нема, оприче васъ» (Оповид., 197). «Не можна выправыть, опроче якъ су- домъ» (Запис. отъ народа, Уманець, Кромѣ).

Другой примѣръ придирчивости г. Щ. слѣдуетъ за этимъ: по его мпѣнію, нельзя сказать: «ся ричъ перешкоджала ему въ науци», а слѣдуетъ: «шкодыла ему»… или «перешкоджала его науци». «Шкодыты» собственно вредить, а «перешкоджаты»—мѣ- шать, препятствовать, поэтому второй глаголъ здѣсь предпочти- тельнѣе; по почему «перешкоджаты» можно только отвлеченной вещи (науци) и нельзя человѣку—я не могу понять: это проти- ворѣчитъ естественному развитію мысли, которая въ расширеніи значенія слова должна была перейти отъ конкретнаго къ абстрактному.

Совершенно вѣрпо говорить г. Ш., что обстояты значить «защитить»; но онъ забываетъ, что «обстоюваты» молено и кою и что: въ первомъ случаѣ это значить защищать, отстаивать кого либо, во второмъ—отстаивать, защищать что нибудь, напр., какое нибудь дѣло, добиваясь, настаивая, чтобы оно было сдѣ- лано. Вотъ почему правильна моя фраза: «обстояла, щобъ его виддано до… гимназіи». Что-же касается гл. настбюваты, пред- лагаемаго для данного случая г. Ш., то въ указанномъ значеніи мнѣ оно въ народной рѣчи неизвѣстно.

«Не миіъ вииь зробыты алгебраичного завдання» (6)—эту фразу находить г. ІЦ. «невозможными, подборомъ словъ» и не- удачнымъ переводомъ съ русскаго», «на которомъ авторъ очевидно мыслилъ». Но съ такимъ-же точно правомъ можно было-бы сказать, что г. С. Ше—-хинъ «очевидно мыслилъ» по-русски, когда предлагалъ выражение еще болѣе близкое къ русскому языку: «рипіыты задачу». Экскурсы въ тайны чужого мышленія лучше оставить: они относятся совсѣмъ не къ области критики. Я нисколько не настаиваю на своемъ выражен іи, какъ на лучгаемъ и соглашусь принять предлагаемое г. Ш., если оно бу- детъ употребляться болыпинствомъ; но все-же доводы г. Ш. кажутся мпѣ совсѣмъ не убѣдительными. Слово зробыты можно приложить къ задачѣ, какъ и ко всякому дѣлу г), и врядъ-ли это будетъ хуже, чѣмъ предлагаемое г-номъ III. ро-івязаты. которое въ этомъ’ смьтслѣ едва-ли не заимствованіе съ польскаго.—Слово заедания, по мпѣпію г. III.,— «отглагольное существительное отъ слова ,,за-в-даваты». Но что-же изъ этого слѣдуегь? ровно ничего! да, кромѣ того, здѣсь и ошибка: отъ «завдаваты» отглагольное существительное будетъ «завдавання», а «завдання» относится къ совершенному виду «зав даты» — такъ-же точно, какъ отъ «даваты» будетъ «давання» (Воно жъ и дайшню кинець е. Мырный, ІІовія, I, 116), а отъ «даты» — «дашія» (Дання гпрше трутызны. Номисъ). «Говорятъ»,—продолжаетъ г. III.,—«така його вдача, алгебраична задача». Кто говорить? Очевидно не народъ, ничего объ алгебрѣ не слыхавшій, а люди, думаюіціе такъ-же. какъ и г. Ш., и почему-же изъ того, что говорятъ «така його вдача» слѣдуетъ, что нужно говорить и «алгебраична задача»? Вѣдь глаголъ «за- вдаты» то-же, что и «задаты», только со вставленпымъ в, которое появилось здѣсь вѣроятно по аналогіи съ глаголомъ вдаваты

2) Вѣдь не къ однимъ-же только матеріальнымъ предметамъ прилагается этотъ глаголъ. Напр.: у Чубинскаго: Волю сама соби смерть зробыты (У, 117); Ой вы чумаченькы, ой вы молоденьки, зро- бить мени волю (У, 1031); у М. Вовчка: Велыку ласку мени зробы. (Нар. опов., II, 112); у Шевченка: Оттаку то ій прычыну ворожка зробыла. (Кобзарь 1883, стр. 29); у Кулиша: Зробыты гарный выбиръ (Хата, 94); у него-же: Воны зъ мене зробылы въ людяхъ іірытчу (Іовъ, 37).и имѣетъ значеніе эвфоническое. Вотъ примѣры: Въ неволю всйхъ задала (Головацкій. I, 4) и въ то-же время: на вичну каторгу завдавъ (Максимовичу Угср. и. 1849, 91); затѣиъ: задаваты тугы (Чуб. У 746), мукы (іЬій. Ш. 335), задаете жалю (Кулишъ, Евангеліе, Марк. XIV, 6), прочуханивъ задаты (Ном. № 3861) и тѣ-же са- мыя или подобныя выраженія съ гл. «завдаты»: не завдавай… тугы (Чуб. V. 55), мукы (Метлинск. 210), жалю завдаешъ (іЪіс!., 15), завдаты прочухана (Ном. 3860). сорома^ (Этногр. Мат. Ш, 486), брехню (Кулишъ, Іовъ, 74), думкы (Г. Барв. 221) и пр. и пр. (См. также и у Желеховскаго задаты, при которомъ ссылка на завдаты). Повидимому г. Ш. прнзнаетъ возможнымъ отглагольное «задания» употреблять въ значеніи «задача»,—тогда онъ то-же самое долженъ признать и для «завдання». Конечно, про- изводныя отъ синопимовъ иногда спеціализируются каждое въ своей области; но этого именно здѣсь-то и нѣтъ, и у малорусскихъ писателей издавна колебанія: одни пишутъ: «задаваты, задача, задания» (Важке задания буты діячемъ на чужій сторони. Левицкій, Повисти, 120), другіе—«завдаваты, завдання», напр, въ «Основѣ»: «Завдають (у школи) отсюды—досюды» (1862, I. 54), у Левицкаго: Велыке культурне завдання (Баштовый, Укра- ипство на лит. позвахъ, 22). У Желеховскаго: «завдаты, завдаваты кому щось—гиг Ап%аЬе [тасЬеп, аиГ^еЪеп; завдане—Аи%аЪе». Отъ будущаго завпситъ, какое изъ этихъ словъ: «задания» или «завдання» удержится въ употребленіи (въ данномъ значеніи), быть можетъ, оба замѣнятся третьимъ, быть можетъ, оба будутъ существовать рядомъ, какъ существуютъ рядомъ и «задатокъ» и «завдатокъ» (Добре слово стоить за завдатокъ, Ном. 10674) и даже «завдача»: Я вже взяла 3 карбованци на завдачу (записано отъ народа въ Миргородскомъ у. Д. И. Эварницкимъ).—Закон- чивъ доказательства законности употребленія слова «завдання», я хочу привести еще одну цитату изъ статьи С. Павленка: «Ру- дольфъ Вирховъ». Вотъ она: «Буты гарною жилкою, гарною ма- тирю, гарною хозяйкою. Таке завдання становыть само жыття». (Л. Н. Вистн. 1902 XII, 149).

« У шмна.ііи вит до кинця курсу не добувъ» (6)—«такъ нельзя сказать»,—говорить г. Ш.—«Если сущестцуетъ обязательство или обязанность „буты“, тогда говорятъ, папр. „робитныкъ не добувъ сроку11 и т. д., а объ учепикахъ и школѣ молено сказать; ,,до кинця курсу не дойшовъ“ или ,,не довчывся“.—Можно; но какія же доказательства, что нельзя сказать здѣсь «не добувъ»? Вѣдь и относительно гимназіи существуетъ нѣкоторая нравственная обязанность «добуты» въ ней до конца курса,—это во-первыхъ; а во-вторыхъ—я позволю себѣ и здѣсь, какъ и во всѣхъ прочихъ случаяхъ, больше вѣрить украинскимъ лексикогра- фамъ и писателямъ, чѣмъ критику моей статьи; а они совсѣмъ не ограничиваготъ употреблепіе этого глагола такъ, какъ этотъ послѣд- ній. Вотъ у Желеховскаго: «добуваты до якогось часу—Ъіз га еіпег §е\ѵІ8зеп 2еіі \то ЫеіЬеп»; у Комарова: Частенько панычи не до- бувають курсу гимназіи. (Розмова про небо, 23); у Свидницкаго: Вона вже останпи годыны добувае дома,—въ науку пойиде. (Лю- борацьки, 60).

«Кулишъ…. зазнайомывея зъ проф. М. Максимовичемъ

Вит позпайомывея зъ Костомаровымъ, зъ Шевченкомъ» (6). Г. С. Ше—хинъ спрашиваетъ: „Какая разница въ характерѣ зна- комствъ и почему съ Максимовичемъ „зазнайомывся‘;, а съ Шевченкомъ и Костомаровымъ „познайомывея?”. Отвѣчаю: сущест- вованіе и употребление синонимовъ общеизвѣстно, а о су- ществованіи гл. «зазнайомытыся» г. Ш. можетъ узнать хотя-бы изъ этой цитаты: Ходимо до його…. тамъ и зазнайомышея (зъ имъ). (Г. Барвинокъ, 178).

Слѣдующее замѣчаніе г. С. Ше-хипа приходится привести цѣликомъ: «Нельзя также сказать «помишпыкъ» куратора, въ смыслѣ помощникъ. «Помишныкъ» отъ слова «мишать», а отъ слова «помичъ», «помогаты» — «помичныкъ». Когда въ ирониче- скомъ смыслѣ хотятъ выражаться о помощникѣ, то называютъ его «помишныкъ», т. е. человѣкъ, который мѣшаетъ, а не помо- гаетъ. Въ такомъ смыслѣ мы много разъ слышали это вт.іраже- ніе у малороссовъ ГІолтавск. губ.—лубепскаго и золотоношскаго уѣздовъ».—(Замѣтимъ губернію и уѣзды, на которые ссылается г. С. Ше—хинъ). Филологами уже давно отмѣченъ тотъ факть, что звукъ ч, сочетаясь съ нѣкоторыми согласными, между про- чимъ съ н, обращается въ ш (см., напр., Огоновскаго: Яіийіеп аиГ Йет ОеЬіеіе йег гиіЪешзсЬеп ЗргасЬе, 75). Вслѣдствіе этого въ правописаніи нѣкоторыхъ словъ буква ш окончательно выяснила ч, напр, «рушныкъ», «рушныця»: въ другихъ случаяхъ одни, руководясь болѣе фонетикой, пишутъ: «мийішный, пасишныкъ. смапшый», другіе обращаютъ вгшманіе больше на словообразо- ваніе и въ этихъ и подобныхъ случаяхъ вмѣсто ш ставятъ ч Въ частности-же относительно словъ «помишнйкъ, помишныця» должно сказать, что они употребляются въ нашей печати именно въ фонетической формѣ: Брыця— въ пашни помишныця. (Ном. 10136). Вы, зори, зорныци, Божіи помишныци. (Милорадовичъ, Нар. обр. и п. Лубенскаго у., 34). Та не сама пряла,—булы по- мишпычкы. (Чуб. V. 1182і. Оказывается, что полтавская губернія и «ея лубенскій я золотоношскій уѣзды не оправдываютъ ссылки г. Ше—хина, такъ какъ пѣспя отмѣчена у Чубинскаго полтавской губерніей, заклинаніе записано въ лубенскомъ уѣздѣ, а. пословица доставлена Номису уроженцемъ золотоношскаго у. Максимовичемъ. Дальше: у Стороженка: ІІопереду йшовъ Щука зъ свопмъ помишныкомъ (М. Прокл. 103); у Левицкаго: Зъявывся якыйсь нимець… зъ помишныкамы (ТІовисГи, 136); наконецъ, у Кулиша:

Що ни шабля, ни рушныця Протывъ ныхъ не помишныця.

(Досвиткы, 220 въ двухъ перв. изд. и 214 въ поел.).

Что-же касается утвержденія г. III. будто есть помишныкъ отъ слова «мишать», то это ничѣмъ пока не доказано. Если какой нибудь каламбуристъ ввелъ въ этомъ случаѣ въ заблуждение г-на Ше—хина, то можно только пожалѣть, что правила хорошаго языка строятся на каламбурахъ.

Далѣе г. С. Ше—хинъ полагаетъ, что гл. вывчаты въ смыслѣ «изучать» употребленъ быть не можетъ. Вмѣсто этого

Томъ 82,—Сентябрь, 190?.1—12 слова онъ предлагает!» рядъ другихъ: дослиджуваты, стежыты. выстежуваты, вызнаваты, пизнаватьі, студіюваты. Гл. дослид- жуваты значить въ точномъ переводѣ «изслѣдовать», откуда «до- слидъ»—изслѣдованіе (Линывый до исторычнього дослиду розумъ, Кулишъ, Хут. Поезіи, 37), «дослидпыкъ»—изслѣдователь (Вельмы поважный дослидныкъ польськои старосвитщыны, іЬ. 65); точно передавать понятіе «изучать» это слово не можетъ; поэтому нѣтъ возможности выраженіе «изучить славянскіе языки» перевестй: «дослидыты славъянськи мовы», а можно лишь сказать «вывчыты» или, какъ у Кулиша: «повыучуваты славъянськи мовы (Хут. П. 27). Слово стежыты знач. идти за кѣмъ слѣдомъ (тіею жъ стежкою), отсюда: слѣдить за кѣмъ, преслѣдовать кого—такъ оно из- вѣсто въ нар. языкѣ, такъ переводится и въ словаряхъ (Желех., Закревскій, Уманець); если-же кто (по аналогіи съ русскимъ гл. «слѣдить», которымъ «стежыты» переводится) придалъ ему и произведенному отъ него выстежуваты новое значеніе, то это сдѣ- лано совершенно произвольно, и фраза: «я стежу (выстежую) сю пауку» является и ничѣмъ неоправданным’!, нововведеніемъ, и бу- детъ совсѣмъ сбивать съ толку читателя изъ народа, которому, наоборотъ, совершенно будетъ понятно выраженіе: «я вывчаю сю науку». Гл. вызнаваты значить: а) узнавать, разузнавать, раз- вѣдывать о чемъ либо въ смыслѣ производства судебнаго слѣд- ствія: Мени переказано урядныкомъ: вызнавай за Семена, чы не винъ укравъ. (Запис. Залюбовскій въ Верхнеднѣпр. у.). Знай- шлы у його поламаный замокъ та по тому й вызналы, що винъ укравъ гроши у скрыни. (Запис. М. Ѳ. Лободовскій въ Волч. у.);

б)заявлять, признавать, исповѣдывать. Ставши пред нами вря- цом обаполним, Юсчцха Безлюдиха, визнала ясне и доброволне…. иж измѣняла двур свуй власний…. з вуйтом Е. П. на двур… (Акты Борисп. м. ур., 74). Коли вызнаватымешъ устамы твоимы Господа Исуса. (Кулишъ, 1-е Поел. ап. Павла къ Римл. X. 9);

в)признаваться, сознаваться, свидѣтельствовать, давать показа- ніе. Хто такый дурный буде, щобъ самъ на себе вызнававъ таке (що вбывъ). (М. Вовчокъ, Осн. 1862, I, 103); г) предсказывать, предназначать: Уже ся все те збуло, що вызнано було. (Чуб. Ш.327). Изъ этого видно, что глаголъ «вызнаваты» не можетъ употребляться какъ равнозначный для гл. изучать, изслѣдовать. Что касается пизнаты, то этотъ глаголъ среди народа и у лучшихъ нашихъ писателей употребляется исключительно въ смыслѣ: узнать кого-либо, опознать, что это именно онъ, а не другой кто, наир.:

Ой колы бъ я зозуленька, ой крылечка мала,

То я бъ ввесь свитъ-Украину кругомъ облитала,

То я бъ свого мыленького по шапци пизнала.

(Милорад., 38).

Не пизнала маты та свого дытяты (іЬ. 13).

Пизнавъ препоганый,

Пизнавъ тыи кари очи,.

Чорни бровенята…

Пизнавъ батько свого сына. (Шевч., Катер.).

Если же кое-кто старается придать этому глаголу значеніе русскаго «познавать», то врядъ-ли есть необходимость и основа- ніе подражать этому, да и въ этомъ даже олучаѣ все таки «пизнаты» не будетъ равно «изучить», и нельзя сказать: «я пизнавъ исторію». Такимъ образомъ изъ всѣхъ рекомендуемыхъ г. С. Ше-хинымъ словъ. лишь одно студгюваты соотвѣтствуетъ требуемому значенію, но, какъ слово заимствованное изъ чужого языка и народу непонятное, должно уступить мѣсто народному слову вывчаты. Что послѣднее употребляется писателями въ та- комъ значеніи, —это далеко не новость, такъ какъ съ этимъ зна- ченіемъ оно вошло въ словарь Уманца, а существительное отъ него вывчення—изученіе еще въ словарь Партицкаго (Ум. I. 305). Изъ вышеприведенной цитаты (повыучуваты слав, мовы) видно, что и Кулишъ употреблялъ этотъ глаголъ въ подобномъ значеніи, а вотъ еще имѣющіеся у меня въ данный моментъ подъ руками примѣры: «Всяку народну науку, щобъ повесты іи дали, треба сперіпъ захопыть у народа те, що у його есть—выучить се все и тоди дали подвыгать». (Про хворобы, 4); у В. Александрова «ГІотратывъ чымало часу й праци, особлыво надъ вывченнямь старо-еврейсысого языка» (Тыхомовни спивы, Передм., I); у Са- мійленіеа: «Мы, стари, заохочуемо молодижъ до вывчення свого ридного». («Драма безъ гор.» въ альм. «Хвыля за хвыл.», 210); у Левицкаго: «Выклыкало потягъ до выучуваішя його (народнього) побуту, мовы, подання». (Батт., 10); у иего-же: «Ііраця д. Ого- новського е здобутокъ і.чырокого вывчення джерелъ» (ІЬ. 58). Такимъ образомъ употребленіе гл. «вывчаты» не противорѣчитъ практикѣ писателей, да и духу укр. языка и—что очень валено— само слово понятно народу.

Знакъ вопроса вызываетъ у г-на С. Ше-хина и гл. поста/ты въ выралсеніи: «постала въ його думка сотворыты… вкраинську Иліаду». Конечно, можно употребить и предлолеепные г. Ш. синонимы (склалася, народылася, выныкла), но все лее они не точно передадутъ то изъ значепій гл. «постаты», въ ісоторомъ онъ у меня употребленъ, а именно: возникнуть, появиться. Въ этомъ зна- ченіи сиово было особенно любимо Кулишемъ: «Велыки чвары мижъ нымы щось іюсталы» (Осн. 1861, IX, 84); «Звидкидя воны (ляхы надъ Выслою) тамъ посталы,—исторія не змогла й доси доказаты… Тутъ-же такы милгь Выслою и Одрою постало неве- лычке та завзяте племъя ляхы». (Нершый періодъ казацьтва. Правда 1868, стр. 5); «Субота рады чоловика постала, а не чо- ловикъ рады суботы» (Еванг., Мр., II. 27); «И мудросты въ бать- кивъ позычъ святой, Бо вчора мы посталы,—що мы знаемъ?» (Іовъ). У Желеховскаго, съ указаніемъ въ качествѣ источника Кулиша, находится и существ, постанне—возникновеніе. появленіе.

- Г. С. Ше—хинъ находитъ на стр. 7 статейки «До чыта- чивъ» «нѣчто невѣроятное», которое заключается въ употребленіи двухъ помянутыхъ глаголовъ «вывчаты» и «постаты» и затѣмъ… въ собственномъ измышленіи г. С. Ше-хина. Не понявъ выра- женія: «Кривава эпопея народньои боротьбы за волю», онъ на- шелъ нужнымъ замѣнить слово «эпопея» словомъ «эпоха» и. исказивъ такимъ образомъ мысль и ея выраженіе, началъ производить изъ этого исіеаженнаго текста свои обвинительные выводы.Насколько допустимъ подобный пріемъ въ достойной уважеиія критикѣ—очевидно для каждаго, и я не буду больше о немъ распространяться, предполагая здѣсь въ г. Ше-хинѣ только поспѣіп- ность и неосмотрительность.

«Одружывся зъ давно йому знаною сестрою св<ло приятеля» (8). Г. С. Ше-хинъ говорить: «Съ знайомою» надо или «видомою», но только не «знаною».—Почему? Вѣдь слово «зна- ный», въ значеніи—кому либо извѣстный, іпостоянно употребляется украинскими писателями: у В. Александрова (переводъ ѴПІ псалма): «Знана ричъ: Ты мало чымъ його видъ янголивъ змен- чывъ» (Тых. Сп. 12); у Г. Барвинокъ: «Знана на ввесь свитъ баба Борець» (Опов. 426); особенно любилъ это слово Кулишъ, и если бы г. С. Ше-хинъ не былъ такъ поспѣшенъ и самоу- вѣренъ въ своихъ приговорахъ, то онъ нашелъ бы у этото писателя много примѣровъ съ интересующимъ его словомъ; вотъ кое что: «Не дывыться на знаныхъ и велыкыхъ» (Іовъ, 75). «Малы жъ тоди знаного въязныка на призвыще Вараву» (Еван. Мт. ХХѴШ, 16); «Въ знаній кожному львивській литопыси (Кра- шанка. 11); оно находится у Кулиша даже какъ разъ въ прило- женіи къ тому лицу, что и въ замѣткѣ «До чытачывъ»—къ г-жѣ Кулишъ, въ посвященіи ей «Думы-казкы про дида й бабу»: «Чоломъ и ралець моій знаній» и снова: «Чоломъ доземный моій же такы зпаній». (Дзвинъ, 150, 165).

«Выйихалы до Варшавы, щобъ извидты простуваты за кордонг» (8). По мнѣнію г. С. Ше—хина «простуваты».—«вы- раженіе для даннаго случая неумѣстное». Почему? Наоборот!,, какъ разъ умѣстнос, потому что «простуваты» значить: прямо, не сворачивая никуда, идти, ѣхать; они-же и выѣхали въ Варшаву съ цѣлью оттуда прямо ѣхать за границу. Такъ какъ г. Ш. вѣ- роятно не знаетъ значенія гл. «простуваты», то пусть ему ска- жетъ это Кулишъ, приговоръ котораго для г. Ше—хина обяза- теленъ: «У Москви загаюсь днивъ зъ чотыри, а поели вже до васъ простуватыму» (Письма къ В. В. Тарн., Д. С. Каменец., оттискъ, 105); «Чулы мы, що ты простуешъ у чужи земли… йихатымешъ поузъ нашу тутешню хату» (іЪ. 114); «Назустричъ гонець до Билозерця, щобъ простувавъ… пидъ Нюкень» (Ч Рада. Одесса, 180). «Стало выдно по всій Украини, куды зъ насъ ко- лсенъ мусыть простуваты» (Лыстъ зъ хутора Ш, Осн. 1861, Ш. 28).

«А тымъ часомъ выкрыто еже було Жырыло-Меѳодіивськс Братство» (8). Г. Ш. говорить: «Очевидно авторъ хотѣлъ сказать—обнаруженно, открыто, раскрыто, а сказалъ наоборотъ— «выкрыто», т. е. совершенно закрыто, скрыто. Ио-малорусски надо было сказать видкрыто, выявлено».—Гл, видкрываты употребляется болѣе въ прямомъ его значеніи и для такого пере- носйаго, какое предлагаете г. Ш., требуется нѣкоторое расшире- ніе этого значенія; глаголъ-же выявляты, хотя и значите «открывать, обнаруживать, показывать», но имѣетъ свой собственный оттѣнокъ, а именно показываете, что кто-то открываете или сообщаете, выдаете кому либо нѣчто, открывающему раньте уже извѣстное, имѣвшееся уже въ его распоряженіи, напр.: Довго не выявлявъ свою думку (Комар. Розм. про небо, 52); Напра- влялы ихъ темнымы лисамы, щобъ не выявыть сылы передъ ля- хамы (Сторол;., М. Прокл. 60); Його очи выявлялы таку тревогу (Нечуй, Нов. 179); Ни сльозою, ни словомъ не выявывъ винъ жалю (Сторож., Оп. П. 50); Юдыхва выявыла його капости передъ Ксерксомъ (Ном. 3559); Колы бачывъ-бы, що й ридный братъ мій не думав объ хазяйсышмъ добри и занапащае його, то я бъ и на брата выявывъ (Квитка, П, 174); И выявывъ тоби я грихъ мій непрощенный (Кулишъ, ГІсалт. 72). Поэтому о до- носителѣ Петровѣ можно .сказать, что онъ выявывъ (выдалъ) Кир.-Меѳ. братство, такъ какъ онъ раньше зналъ о немъ; но нельзя того-же сказать объ администраціи, ничего о братствѣ не знавшей. Что-же касается гл. выкрыты, то его значеніе указано Желеховскимъ: епісіескеп; г. Ш. утверждаете, что слово значитъ, наоборотъ: скрыть, закрыть,—пусть онъ докажетъ это, съ указа- ніемъ страницъ изданій, цитатами изъ нар. рѣчи или произведе- ній писателей, и тогда видно будетъ, что я ошибся; а до того времени каждый вправѣ считать переводъ г. Ше—хина его соб- ственнымъ измышленіемъ, ни на чемъ не основаннымъ.

« Одна по однгй выявляютъся його кныгы» (8). Г. С. Ше—хинъ спрашиваетъ: «А гдѣ-же и у кого онѣ были спрятаны или скрыты, что имъ пришлось «выявлятысь», т. е. обнаруживаться»?—Для того, чтобы выявлятыся совсѣмъ не нужно быть непремѣнно спрятаннымъ или скрытымъ,—достаточно не быть до того времени виднымъ кому либо, не находиться въ данномъ мѣстѣ или не существовать совсѣмъ, а затѣмъ появиться, такъ какъ «выявляться» знач., меясду прочимъ. «появляться»,,что легко усмотрѣть изъ слѣд. примѣровъ: «Рокивъ 300 до цього выявылысь люде, що дизналысь, іцо земля круглобока» (Комар., Р. про небо, 52); «На вулыци чорна свыта выявылась одна й друга, замыгтилы плахты, намиткы… ишлы люде до церквы» (М. Вовчокъ, Осн. 1862, I, 91); «Тилькы що выявылась на дверяхъ перша пара, якъ разомъ заторохтилы барабаны» (Сторож., М. Пр. 76);

Колы бъ винъ выявывсь народу,

Своимъ угодныкамъ, безъ гниву,

То не вернулысь бы до зшого.

(Кулишъ, ІІсалт. 197).

Употребленіе сл. духовный въ смыслѣ йрігііиеі по мнѣнію г. Ш. «дѣлаетъ рѣчь непонятной». Но почему-же мы всѣ по- нимаемъ, когда Кулишъ пишетъ: «Вашъ образъ духовный черезъ мое слово николы не забудеться» (Оповид., Бахмутъ, 125); или:

Боронючы народню Гиппокрену

Духовну зброю безъ устанку носымъ. (Байда, 7)1)?

«Дѣлаетъ рѣчь непонятной» и сл. завсигды (вм. «завжды»). Сожалѣю объ ограниченности лексикона тѣхъ, кому могутъ быть непонятны такія обыкновенныя слова. Завсе(и)гда> завсигды, за- всиды можетъ г. ПІ. найти у Номиса (№№ 895, 4667), М. Вовчка (Нар. он. П. 76), Кулиша (Ч. Рада, 74), Желеховскаго; а про-

Г) То-же у Левицкаго: Повисти (1874), 268; тамъ есть даже одуховнытысъ—одухотвориться (266).

изведенное отъ него народомъ завсидній—всегдашній находится у Шухевича (Гуцулыцына, I, 120) и Мырнаго (Повія, II, 57; Хиба рев. волы, 350).

Также непонятно г-ну Ше—хину сл. рахуваты въ выра- женіи: «тилькы на М. Вовчка та на Костомарова можно було рахуваты, якъ на поважныхъ литературныхъ робитныкивъ». Если непонятно, то слѣдуетъ обратиться хотя-бы къ словарю Желеховскаго,—тамъ есть переводы

Въ выраженіи: «на вкраинськыхъ катедрахъ на универси- тетахъ» г. Ш. считаетъ необходимымъ замѣнить предл. па предлогомъ въ. Возможно, и я не настаиваю на этой формѣ: въ этомъ отношеніи въ нашемъ литер, языкѣ колебанія; но все же должно сказать, что галичане пишутъ «на», да также кое-кто и изъ укр. писателей въ Россіи,—вотъ, напр., заглавіе статьи Ко- нисскаго: «Женщины-професоры на университета въ Болони» (Зоря, 1884, стр. 167)—и дальше въ текстѣ статьи: «Умерла… зробывшы вильный шляхъ тому жиноцьтву, котре ишло слидомъ за нею па болонскимъ университета» (168; см. еще 176 и др.).

«Выдрукувавъ новымъ тыпомъ украинськи проповиди Гре- чулевыча, вельмы ихъ попервроблявшы, чы то и зовсимъ знову напысавшы» (9). Г. С. Ше—хинъ спрашиваетъ: «А Кто-же ихъ- «перероблявъ», если Кулишу пришлось ихъ «попереробляты» и развѣ ихъ кто-либо до Кулиша „перероблявъ41?».—Очевидно, г. Ш. думаетъ, что приставка, по указываетъ здѣсь на дѣйствіе, произведенное во второй разъ съ однимъ и тѣмъ-же предме- томъ; онъ ошибается. Прист, по, присоединенная къ несоверш. виду глагола, уже имѣющаго приставку, даетъ ему значеніе со- вершаннаго и обозначаешь: а) дѣйствіе, произведенное нѣсколь- кими предметами однимъ за другимъ; напр.: «Гроши козакы вже на меды та на горилкы попереводылы». (Кулишъ, Хмельн. 106); «Вы поперескакуете [черезъ яму] до мене». (Манжур. 3); б) дѣй- ствіе, произведенное однимъ предметомъ надъ нѣсколькими и въ нѣсколько пріемовъ: «Тоди салдацькый сынъ-багатырь поперевер- тавъ ти скели» (Манж. 32); у Кулиша заглавіе его перевода Шекспира, изд. въ 1882 г. во Львовѣ: «Шекспирови творы зъ мовы брытанськои мовою украинською поперекладавъ II. А. Кулишъ». Если-бы придерживаться толкованія г. Ш., то вышло-бы, что Кулишъ вторично послѣ кого-то дѣлалъ свой переводъ. А вотъ примѣры съ интересующимъ насъ глаголомъ: у Стороженка: «Поперероблювалы ихъ [правосл. церквы й манастыри] на ко- стьолы и кляшторы (М. Пр. 65): у Кулиша: «Може бъ винъ [Шевченко] багацько де-чого поперероблювавъ у своихъ руко- пысяхъ»—для изданія (Хут. П. 38),—развѣ^это значитъ, что кто то передѣлалъ уже рукописи Шевченка, а затѣмъ онъ еще разъ ихъ имѣлъ передѣлывать? Нѣтъ, это просто значитъ, что написанное раньше Шевченко, для печати, имѣлъ бы передѣлать,— точно то-же значеніе, что и въ ст. «До чытачивъ».

«Добре проредактувавшы й выдрукувавшы зъ своею хваль- ною передмовою «Нар. оповидання» М. Вовчка» (9). Здѣсь не нравится г-ну С. Ше—хину форма редактуватъг, но почему онъ предпочитаетъ ей заимствованное галичанами у поляковъ «редакгуваты» я не знаю. Слово хвальный, по его мнѣнію, значитъ «хвастливый». Для того, чтобы повѣрить этому, необходимъ примѣръ изъ солиднаго источника съ самимъ сдовомъ «хвальный», а не съ словомъ «хвалько», зачѣмъ-то приводимымъ г. С. Ше—хи- нымъ. «Хвальный» у Желеховскаго—асІііЬаг. у Уманца—похвальный, у Шейковскаго—хвальный; у Кулиша «Будешъ славенъ и хваленъ якъ Морозенко» (Ч. Рада 49). Развѣ это значитъ: хвастливый? Желательно, чтобы г. С. ІПе—хинъ доказалъ примѣ- рами свое утвержденіе, будто ухвалъный—хвалебиый.

«Повстававъ [Кулишъ у «Жыстахъ зъ хутора»] проты ю- родянськои цивилизаціи панськои» (10). Г. С. ПІе—хинъ говорить: «Отъ «городъ» прилагательное будетъ «городськый», а отъ «городянка» — «городянськый». Слѣдовательно, надо сказать „проты городськои цивилизаціи“».—Удивительное словопроизводство! Жаль, что Кулишъ былъ не знакомь съ толкованіями г-на С. ІПе—хина и съ его замѣчательнымъ открытіемъ о про- исхожденіи слова «городянськый» отъ «городянка»,—онъ тогда не употребилъ бы этого слова въ своихъ «Лыстахъ зъ хутора» болѣе двадцати разъ: городянськый духъ, розумъ, комфортъ, го- родянська наука, пыха, словесность, доля, омана, громада, фылѳ- софыя, поезыя, нужда, городянське товарыство, городянськи диты, люде, кпыжкы, наукы, дыва, порядкы и пр. (Оповид., Бахм.. 9.7—114). Дѣло въ томъ, что свойственный «городу» будетъ «городськый», а свойственный «городянамъ»—«городянськый (сравы.: мисышй и мищанськый, сильськый и селянськый, ху- тирсыгый и хуторянськый). Вотъ почему свойственная горожа- намъ цивилизадія и названа мною, по примѣру Кулиша, горо- дянсъкою.

«,,Исторгя Украины одъ найдавнишыхъ часивъипочатокъ, цикавый тымъ, що авторъ здолавъ преіарною вкраинсъкою мо- вою выкладаты ричъ цилкомъ поважно наукову: тоди се мгт зробыты самъ Кулцшъ тилькы, бильше нихто» (10). Г. С. Ше—хинъ говоритъ: «Здолавъ здѣсь неумѣстно, т. к. ничего Кулишу тутъ превозмогать (здолаты) не приходилось. Авторъ самъ же говоритъ, что малорусскій языкъ для Кулиша былъ роднымъ и никакихъ трудностей не представлялъ».—Прежде всего здолаты совсѣмъ не значитъ превозмогать, а просто—-мочь, быть въ состояпіи, какъ то видно изъ слѣд. примѣровъ: «Якивъ усе хоривъ, усе боливъ. Давно вже винъ не робывъ ничого-—не здолавъ» (М. Вовчокъ, Нар. оп., II, 206); «Не здолавъ умовыть своихъ товарышивъ» (Сторож. II. 276); «Не здолаю билынъ одъ васъ таитысь» (Кулишъ, Ч. Рада, 20); «Завесты унію всюды по Вкраини не здолалы». (Кулишъ, Хмельн. 47); «Ляхы здолають нову сылу супротывъ його выставыты» (іѣ. 57). Затѣмъ: нигдѣ въ моей.статьѣ не говорится, будто бы малорусскій языкъ для Кулиша «никакихъ трудностей не представлялъ»,—это просто выдумка г. С. Ше—хина. Раньше въ моихъ словахъ онъ на- шелъ «нѣчто невероятное», перемѣнивъ мое слово на свое, а теперь уже приписалъ мнѣ цѣлую мысль собственнаго сочиненія и строитъ на этомъ обвиненіе. Да я и не могъ сказать такой очевидной несообразности. Изъ того, что мальчикъ въ дѣтствѣ гово- рилъ въ семьѣ по украински, обходясь для этихъ обыденныхъ разговоровъ нѣсколькими тысячами словъ, совсѣмъ не слѣдуетъ, что ему не нужно было работать и преодолѣвать рядъ трудностей для того, чтобы овладѣть высоко развитымъ литературнымъ языкомъ. Да мы имѣемъ по этому вопросу и свидѣтельство самого Кулиша, который, въ письмѣ къ одной знакомой, говоритъ: «Я краще одъ Васъ пышу по нашому; не думайте жъ, що такъ мени се й далось безъ праіій. Я поты чытаю було писни, покы воны въ мене въ памъяти остануться; поты перечытую Основъя- ненка, іцо нема вже й слова такого, которого бъ я не знавъ, де воно въ його сказано»*). Для научнаго-же ^ языка затрудненія были еще больше, такъ какъ Кулишу приходилось создавать его самому и для этого онъ долженъ былъ изучить не только языкъ народный и бывшихъ до него писателей, но и старый письменный украинскій языкъ, чтобы воспользоваться раньше выработанными формами. Трудъ это былъ большой даже для такого талантливаго человѣка, какъ Кулишъ. Но еще труднѣе пожалуй было для него отрѣшиться, при писаніи своихъ научныхъ статей, отъ тѣхъ формъ научнаго русскаго языка, которыя должны были укорениться въ его мозгу, благодаря тому, что все свое образованіе онъ получилъ на русскомъ языкѣ и читалъ научныя книги въ подавляющемъ болыпинствѣ случаевъ по русски. Если принять все это во вниманіе, то окажется, что для того, чтобы въ 1861 г. написать по малорусски историческую работу съ историко-критическими примѣчаніями къ ней именно необходимо было Кулишу превозмочь рядъ болыпихъ затрудненій).

«Зазывный лыстъ до вкраинськои интеллтенціи»мощный заклыкъ до праци» (13). По мнѣнію г. С. Ше-хина. «не- умѣстно употреблено слово заклыкъ вм. поклыкъ». Почему? Заклыкъ знач. призывъ, воззваніе, приглашеніе. Напр., у Костомарова, въ стихотвореніи «Ластивка», на площади призываютъ къ войнѣ,—

Ііочувъ сынокъ заклыкання,—

Палае серденько.

Мать не пускаетъ на войну, но—

Удруге, втрете Заклыкъ оддаеться

и онъ идетъ (Збирн. Творивъ I. Галкы, 86, 87). Изъ этого видно, что слово «заклыкъ употреблено мною совершенно умѣстно; поклыкъ употребляется какъ синонимъ предыдущаго и имѣетъ зна- ченіе болѣе близкое къ русскому «кличъ».

«Основа, писля 22-и кныжкы, не стала выходыты» (10). Г. С. Ше-хинъ замѣчаетъ: «т. е. не пожелала, отказалась выходить». Гл. статы имѣетъ то самъ по себѣ, то въ соединеніи съ другими словами около двухъ десятковъ значеній,—почему же г. Ш. выбираетъ изъ нихъ именно то, которое не подходитъ къ моей фразѣ? Значеніе цитированнаго выше выраженія совершенно ясно: не стала выходыты—перестала выходить. А что въ та- комъ значеніи глаголъ употребляется видно хотя бы изъ слѣду- ющаго мѣста, напечатанной Кулишемъ кобзарской думы:

дану и до того все жъ такы лыше апріорну свободу жинкы… б) Покы згодылыся зъ тымъ, що найкраще буде упорядыты поля зрошення, треба було розвязаты пытаня про хымичне знешкодиння канализа- ційныхъ згонивъ. в) Исторія веде вперѳдъ и вчыняе невидчепвый вплывъ яа погляды людей, г) Таки люде жывуть у тяжкимъ летар- гичнимъ сни консерватизму, заснованого на екгоизми, зарозумилосты та выключальносты ихъ поглядовъ». (Л. Н. Вистн. 1902, ХП, 152, 153, 158). Въ такомъ родѣ написана вся статья.

ІТокы мы матиръ свою поважалы,

Поты намъ Богъ годывъ:

А ж стали мы маткы старенькой знаты…

Не стали насъ люде знаты…

Не стали мы въ домивци на промешканни зъ молодымы женами щасте й доли соби маты.

(Зап. о Ю. Р. I, 23).

‘Гаковы лексическія замѣчанія г. С. ІПе-кина; нерейдемъ теперь къ замѣчаніямъ характера сиитаксическаго. Они открываются удивителыіымъ недоумѣніемъ г. ПІ. Вотъ оно цѣликомъ: «Тамъ же мы читаемъ: «зробывся першымъ (чымъ?) у класи»—-гдѣ же существительное?» (Сгр. 69). На этотъ поразительный вопросъ ничего не остается, какъ только отвѣтить, что гимназистамъ младшихъ классовъ сообщается о томъ, что «дополпеніе выражается… име- немъ существительнымъ въ косвеняомъ падежѣ… (и) всякимъ дру- гимъ словомъ, если оно употреблено или вмѣсто косвеннаго падежа имени суіцествителыіаго (мѣстоименіе), или въ смыслѣ его (любое слово)». Также ихъ ставятъ въ извѣстность, что «въ одномъ пред- ложеніи опускается либо существительное (въ подлежащем^ и дополненіи), либо глаголъ (въ сказуемомъ), преимущественно тогда, когда при нихъ бываютъ такія объясняющія ихъ слова, при которыхъ становится лишнимъ подлежащее или сказуемое, а. именно: существительное опускается тогда, когда слишкомъ общее ионятіе, имъ выражаемое, достаточно явствуетъ изъ прилагаемаго къ нему опредѣленія». (Для точности отмѣчаетъ, что первая цитата взята со стр. 17 части 2-й «Учебника русской грамматики для младшихъ классовъ среднихъ учебныхъ заведеній» П. Смир- повскаго (М. 1898), а вторая со стр. 111 «Учебника р. грамматики… для среднихъ учебн. завед.» О. Буслаева (М. 1873). Это сообщается гимназистамъ конечно о русскомъ языкѣ, но то же самое приложимо и къ малорусскому, въ чемъ легко убѣдиться изъ слѣд. примѣровъ: у Мордовцева: «Сущый Цезарь: першымъ у Мотронивци, абы не другымъ у Петербурси» (За краш.—пысѵ 26); у Кулиша1): «Спершу Кулишъ учывся дуже тупо и бувъ по-

х) Слѣдующая за этимъ цитата взята изъ напечатанной анонимно въ львовск. «Правди» 1868 г. статьи «Жызнь Кулиша». Объ слидущымъ мижъ товарышамы… У трейтьому класи гымназыи. куды переведено його зъ побитового учылыща трохы чы не первыми, спознався.. » (Стр. 34). Въ украинскомъ языкѣ такое опу- щеніе суіцествительнаго (какъ въ подлежащем’!,, такъ и въ до- полненіи) далее особенно любимо и особенно часто встрѣчается у Кулиша, примѣрами изъ котораго я и ограничусь. «Такъ спивай, щобъ чоловикъ на добре, а не на зле почувся (Ч. Рада, 21). Гиркои ты пиднисъ моему серцго (ІЬ. 20).

Не славте кобзаря словамы золотымы,

Повисьте вы надъ нымъ його трыдцятострунну.

(«Дзвинъ», 197).

И се тебе моимъ наказнымъ огласывъ. (ІЬ. 208). Кохана! не тремты передъ мечемъ кривавымъ,

Винъ радощи земни вбезпечуе всимъ намъ.

Свитъ практычнишэи не видае ще славы,

Якъ згорда показать страшною ворогамъ. (ІЬ. 235).

Воззваніе къ Эвтерпѣ:

Благаемъ же тебе дитву Ѵойдаты….

ІІрыспишуючы й намъ той викъ добра,

Що Девъятьохъ до насъ колысь прынадыть (т. е. девять музъ) (ІЪ. 239).

Полное незнаніе одного изъ важнѣйшихъ правилъ укр. языка обнаружено г. С. Ше-хинымъ и въ другомъ его замѣчаніи относительно выраженій: «половыну литературной діяльносты Ку- лишевои» и «дви перлыны нашого пысьменства красного». Г. Ш. полагаетъ, что опредѣленія «Кулишевои» и «красного» должно стоять передъ существительными Очевидно, ему совершенно не-

этой статьѣ А. Н. Пыпинъ въ І-мъ томѣ «Исторіи слав, лит.» говоритъ, что она «со свѣдѣніями, очевидно идущими и отъ самого Кулиша» (стр. 37 о). Но, кромѣ свѣдѣній, въ ней Кулишу несомнѣнно принадлежитъ и языкъ—это очевидно для всякаго, читающаго статью. Вѣроятно, она сильно исправлена Кулишемъ.извѣстно, что укр. языкъ чрезвычайно любитъ употребленіе опре- дѣленія послть опредѣляемаго: Ходыть якъ индыкъ переяслив- ськый (Ном.). А Бигъ його святый знае! (Ном.). Прыйшовъ у той лисъ до того пенька обюрилою (Рудч. Ск. II, 109). И вже пролискы у садку Олексіевому процвиталы (Квитка). Якъ то вже я того вечора захыстною темного дожыдаю! (М. Вовчокъ, Осн. 1862, Ш, 62), Прокипъ наче ничъ темна ходыть (М. Вовчокъ, О. 1862, ІН, 62). А сама у плачъ_ревмъш (М. Вовчодъ). Люде прости по всій Украйня загулы (Кулишъ, Хмельи., 58). Жинкы шляхецькн сталы жипкамы козацъкымы (ДЬ. 61). Збогатылыся добыччу пан- ською. (ІЬ. 56). При двухъ же разнородныхъ опредѣленіяхъ (а таковы именно оба случая, отмѣченные г. Ш.), почти обязательно одно ставится впереди, другое послѣ опредѣляемаго: у Котлярев- скаго: Въ червонгй юпочци баевій (Енеида); у Шевченка: Мій друже мылый, якъ то мало святыхъ людей на свити стало; у него жъ: Бувай здоровъ, мій друже едыный! (Письмо къ Лазар.); у М. Вовчка: Тилько свое лыхо тяжке згадають; у Кулиша: Лншый чоловикъ шачный и не хотивъ. (Хмельн. 61); Лякаючы людей велыкою пометою лядською (ІЬ. 57); Вопы зруй- нувалы старый порядокъ славъянськый (Перш. пер. коз. 5).

ІІо мнѣнію г. С. Ше-хина невозможно употребить и страдательное причастіе прошедш. врем, чутый (зъ колысь чутого оповидання), а необходимо замѣнить его несокращеннымъ прида- точнымъ предложеніемъ (зъ того оповидання, що колысь чувъ). Но такія причастія въ украинскомъ языкѣ существуютъ и употребляются какъ прилагателытыя: Далеко десь булы воны завдати. М. Вовчокъ, П, 34.

Стоить дерево высоке,

Покынуте Богомъ,

Покынуте сокырою. (Шевч. 301).

Чыи сыны, якыхъ батькивъ,

Кымъ, за що закути? (Шевч. 171).

За бытого двохъ небытыхъ дають. Поел. Нашъ братъ увесь викъ ходыть сытый и вкрытый. Кулишъ, Зап. О. Ю. Р. I. 9. Чутый—см. «Р. грам.» Смаль-Стоцкаго и Гартнера, 122.

Отъ опредѣленія перейдемъ къ подлежащему. Въ ст. «До чытачивъ» написано такъ: «Винъ згодомъ намыслывъ выдаваты укр. журналъ «Хата», та добувъ дозвилъ тилькы на альм. «Хату». Сю гарну збирку зъ творивъ своихъ и кращыхъ тодишиихъ пысь- менныкивъ появывъ р. 1860 и тоди лсъ выдавъ… «Повѣсти» (9). Выписавъ текстъ только отъ словъ «Сю гарну збирку…», г. III. спрашиваетъ: «Гдѣ подлежащее»? Тд вырванное изъ связи съ предыдущимъ мѣсто, которое привелъ г. IIIѵ дѣйствителыю казалось нѣсколько неловкимъ безъ проставленнаго подлелсащаго, но зачѣмъ же искаженъ былъ видъ выраженія путемъ отдѣленія фразы отъ текста, съ которымъ она въ связи? Когда читаешь все вмѣстѣ, вопроса о подлежащемъ не представляется. Кромѣ того, очевидно г-ну С. Ше-хину неизвѣстно, что укр. синтаксисъ позволяешь опускать подлежащее очень часто, гораздо чаще, чѣмъ, напр., русскій. Одинъ изъ укр. писателей, извѣстный редакторъ «Украинськыхъ прыказокъ» М. Номисъ (Симоновъ), прекрасно знавшій народный языкъ, такъ лгобилъ опускать подлежащее, что доходилъ далее до излишествъ. Вотъ ітримѣръ:

«И було такъ покійныця: куды бъ ни йихала, а, вже безъ паляныци не можна. «Годытся такъ!» И прыйиде, склоныла головою, добрыдень, чы якъ прыходытся, и напередъ усёго—зъ хустыны и на стилъ іи! а вже потимъ и прывитаться, и щобъ тамъ наддягтысь».

«И гостынцивъ тежъ було дитямъ,—николы було безъ го- стынця! «Сварымось»,—каже,— «треба и голубыты. Чымъ лее»,— каже,—«и згадувать имъ б уде стар у?» И не те, щобъ тамъ ме- дяныкивъ, або другого чого, городського—ни сього у ней не було николы. А отъ: насиннячка по жминци… корлса медяного, або просто по шматку кныша або гречапыка. «У зайчыка», каже. «одняла!» (Разск. М. Т. Симонова, 231). Въ такомъ родѣ напи- санъ весь этотъ разсказъ, равно какъ и другой, того же автора, «Дидъ Мына и баба Мьшыха», напечатанный Кулишемъ въ альм. «Хата». Самъ Кулишъ также любилъ этотъ пріемъ, напр, въ «Ч. Ради» (съ красной строки): «Такъ говорючы, уставъ да й повивъ гостей до хаты» (21). Изъ «Байды»:

НЕОСТОРОЖНОСТЬ ВЪ ВАЖНОМЪ ДѢЛѢ.437

«

Господь скаравъ на ній лукаву матиръ:

Вдовуючы дытыну появыла (16).

Остается еще два замѣчанія г. С. Ше-хина,—оба они касаются сокращенныхъ придаточныхъ предложеній. По поводу слѣд. мѣста: «Заслано його до Тулы, заборонывшы служыты… й пысаты», г. С. Ше-хинъ говорить: «Построеніе и сог-ласованіе невозможное и синтаксически невѣрное. Надо было написать «заслано його до Тулы и заборонено служыты»… или какъ говорятъ въ Полтавщинѣ: «заслано… зъ забороиою служыты» (Стр. 72).— Что «такъ говорятъ въ ГІолтавщинѣ»—это еще требуетъ доказа- тельствъ (документальныхъ, конечно, изъ оиубликованныхъ образ- цевъ народной словесности), которыхъ г. Ш. пока не предста- вилъ; что же касается употребленной мною конструкціи, то г. С. Ше-хинъ, какъ обыкновенно, не указываешь почему онъ счи- таетъ ее невѣрной; но можно догадаться, что ему не нравится сокращеніе придаточнаго предложенія при главномъ безличномъ. Действительно, русская грамматика не допускаешь такихъ сокращен^; но иначе обстоишь дѣло въ украинскомъ языкѣ, гдѣ такое сокращеніе въ употребленіи,—вотъ примѣры: „Не горившы, не бо- лившы, якъ зъ лука спрягло44. Ном. „Мавшы своихъ богивъ та чу- жымъ кланятысь“. Ном. Допускается, при главномъ безличномъ сокращеніе придаточпаго даже съ своимъ собственнымъ подлежа- щимъ: у Квитки: ,,Побачывшы тебе уперше, мени здалося, що знайшовъ соби якесь щастя“. У Котляревскаго:

Оттакъ поплававшы немало И поблудывшы по морямъ,

Якъ ось и землю выдко стало. (Енеида).

У Кулиша: „Того жъ року, вступаючы въ осинь…, одтято голову й Сомкови44 (Ч. Р. 142).

Ту мицну кгалеру,

Одризано у насъ, мынувшы Перу. (Байда, 91).

Тѣмъ болѣе возможно сокращеніе придаточнаго предложенія при употребленномъ мною безличномъ, такъ какъ въ обоихъ

Томъ 82.—Сентябрь, 1903.I—1В предложеніяхъ одно и то же подлежащее и при томъ оно не совершенно отсутствуетъ, а лишь индивидуально не опредѣлено.

Другое замѣчаніе г. С. Ше-хина относится къ слѣд. мѣсту статьи: «Бувши ще Кулишъ въ университета, зазнайомывся зъ проф. Максымовычемъ» (6). Г. Ш. говоритъ, что это «оборотъ, который можно употребить только развѣ вслѣдствіе Іарзиз Ііп^иае. Это не малорусскій періодъ рѣчи» (70).—Крайнее незнакомство г. С. Ше-хина съ малорусскимъ языкомъ особенно ощутительно въ этомъ безапелляціонномъ приговорѣ. Онъ не знаетъ, что если причастіе служитъ выраженіемъ придаточнаго предложенія и имѣется на лицо общее для обоихъ предложеній подлежащее, то украинскій языкъ допускаетъ оригинальную и красивую разста- новку словъ: причастіе ставится впереди подлежащаго, которое, такимъ образомъ, входйтъ въ составъ не главнаго, а придаточнаго предложенія. Вотъ примѣры изъ нар. рѣчи: „Каравшы Богъ та й змылуется.“ Ном. „Погулявшы то тамъ Шелесть зъ козакамы, и повивъ ихъ у лисъ“. Зап. о Ю. Р. I. 297. „Почувши губернаторъ Росковськый, що гайдамакы деруть одного чоловика, Шрама,… иойихавъ його оборонятыи. ІЪ. I. 241. Эта конструкція употреблялась въ старинной малорусской литературѣ: «Слишавши то баба Соломин голос из неба, скоро порвавшися силою Божіею, побѣгла за мѣсто на поле» («Казаня на Рожд. Х-во» въ кн. «Ма- теріялы до рускои литературы апокрифичнои зббравъ Д-ръ Ом. Калитовскій», 13). «При писмѣ томъ Кошового отобравши Ханъ и реестръ неволничій татарскій, послалъ заразъ оній чрезъ своихъ чавусовъ во весь Кримъ». (Величко, Лѣт., П, 383). А вотъ примѣры изъ лучшихъ писателей XIX в.-.

Котляревскгй: а) Роспорядывшы Турнъ якъ треба,

Махнѵвъ засаду щобъ зробыть. б) Послухавшы Еней Охрима,

Укрывшысь на полу лигъ спать.

Гулакъ-Артемовскій: Запригшы кгулыхъ винъ, ну перелигъ ораты (О. 1861. Ш. 94). Квитка: Прынисшы вона видъ ричкы плаття, загубыла матерыну хустку. I. 37. Набравшы Охримъ воды та вертаючысь до табора, дума… I. 12. Надувшысь голова и палычкою пидпираючысь, повивь передъ. II. 45.

Шевченко: Розбывшы витеръ чорни хмары,

Лигъ биля моря одпочыть. 27.

Кулишъ очень любилъ эту конструкцію: Пидйихавшы гости пидъ браму, почалы грукаты шаблею въ цвяхы. Ч. Р. 4. Да од- чынывшы дидусь у пасику фирточку, и побивъ Шрама. ІЬ. 6. Постоявшы прочане наши въ церкви, подалы срибла пан-отцямъ Братсышмъ. ІЬ. 48. Бачывшы тоди короли иольськи, на що воно… забираеться, одынъ по одному козакивъ до себе ласкою прыхылялы. Хмельн. 30.

Мой отвѣтъ на частныя замѣчанія г. С. Ше-хина оконченъ. ІІрошу извиненія у читателей въ томъ, что иногда занималъ ихъ вниманіе вещами общеизвѣстными: это было обусловлено самымъ свойствомъ той критики, на которую приходилось возражать. По нѣкоторымъ пунктамъ можно было бы привести нѣсколько болѣе фактическая матеріала, но крайній недостатокъ времени прину- ждалъ ограничиться имѣвшимся подъ руками. Впрочемъ, кажется, и сказаннаго достаточно для того, чтобы нридти къ нѣкоторымъ заключеніямъ.

По мнѣнію г. С. Ше-хина, авторъ ст. «До чытачивъ» скло- ненъ ко всякаго рода новшествамъ, не знаетъ значенія самыхъ обыкновенных* словъ и не считается съ малорусскимъ синтакси- сомъ. Однако, высказанныя по каждому отдѣльному случаю со- ображенія и данный при томъ фактическій матеріалъ должны очевидно приводить къ инымъ выводамъ. Разъ доказано, что ни одна изъ заподозрѣнныхъ г. Ш. формъ помянутымъ авторомъ не создана, то нѣтъ и возможности называть новшествомъ то, что издавна употреблялось народомъ, а также старыми и новыми писателями. Что же касается лексическаго значенія словъ и синтаксической связи ихъ, то, быть можетъ, въ томъ или другомъ случаѣ вопросъ остается спорнымъ; но то обстоятельство, что употреблен- ныя мною формы въ такомъ же точно значеніи и въ такой же точно связи употребляются народомъ или лучшими писателями, указы- ваегь, что въ отмѣченныхъ случаяхъ я въ прегрѣшеніяхъ про- тивъ основъ и духа укр. языка неновиненъ, и высказанныя г. С. Ше-хинымъ съ такимъ ашіомбомъ обвиненія падаютъ.

Но если это такъ, то тогда одно изъ двухъ: или г. С. Ше-хинъ все это зналъ, или не зналъ. Въ первомъ случаѣ его обвикенія получили бы характеръ, о которомъ я не хочу распространяться, такъ какъ не считаю возможнымъ предположить нѣчто подобное со стороны г. Ш.; если лее онъ ничего не зналъ, тогда, значитъ, онъ не знаетъ ни теоретически, ни практически укр. языка, не знакомъ съ языкомъ первостепенныхъ украинскихъ писателей, и можно только удивляться той смѣлости, съ которой онъ свои собственные вкусы въ области языка выдаешь за нѣчто, обязательное для всѣхъ.

Изъ вышеприведенныхъ многочисленны хъ примѣровъ слѣ- дуетъ, что г. С. Ше-хинъ обвинилъ въ незнаніи языка и испра- вилъ но своему въ сущности не предисловіе къ альманаху «Дубове лыстя», а всѣхъ лучшихъ украинскихъ’ писателей, начиная съ Котляревскаго, и—что еще удивйтельнѣе—даже языкъ самого малорусскаго народа. И народъ, и эти писатели, при приложеніи къ нимъ мѣрки г. С. Ше-хина, оказались выражавшимися плохо: не знали значенія самыхъ общеизвѣстныхъ словъ, употребляли «построенія и согласованія невозможныя и синтаксически невѣр- ныя», «которыя можно употреблять только развѣ вслѣдствіе Іар- 8іі8 1ін§иае», питали «большое пристрастіе ко всякого рода нов- шествамъ, заковыристымъ словечкачъ и нриставцамъ», употребляли замѣны словъ, которыя «дѣлаютъ рѣчь непонятной», грешили «невозможнымъ подборомъ словъ» и пр. и пр. и, наконецъ, дали въ руки недоброжелателей украинскаго слова мате- ріалъ для враждебныхъ нападеній. Нисколько не лучшимъ оказался и тотъ авторъ, который, по словамъ г. С. Ше-хина, вла- дѣлъ «родной рѣчыо въ совершенствѣ»,—даже более: онъ оказывается особенно часто грешащимъ предъ лицомъ г. С. Ше-хина. Такимъ образомъ ошибочно утвержденіе последняго, будто онъ не знаетъ «ни одного человека, который не преклонялся бы передъ удивительнымъ уменьемъ Кулиша владеть родною речью» (стр. 74), такъ какъ въ этомъ случае г. С. Ше-хинъ забылъ самого себя. Возможно, конечно, что Кулишъ, какъ утверждаетъ г. Ш.. не похвалилъ бы моего языка, но какъ удивился бы онъ нападе- ніямъ во имя языка Кулиша на языкъ Кулиша же! Какъ оригинально звучать преподанные мнѣ г. С. НІе-хипымъ совѣты изучать малорусскій языкъ, когда знаешь противъ кого они въ действительности направлены! Какъ хочется спросить г. С. Шохина,—почему же онъ самъ прежде всего не послѣдовалъ этимъ совѣтамъ и не изучилъ языка раньше, чѣмъ ‘взяться за его критику и очутиться въ положеніи, при которомъ читателю приходится выбирать между авторитетомъ г. С. Ше-хина и авторитетом!. такихъ именъ, какъ Котляревскій, Гулакъ-Артемовскій. Квитка, Костомарову Шевченко, М. Вовчокъ, Кулишъ и, наконецъ, тотъ народу который является учителемъ языка всѣхъ насъ—и болыішхъ, и малыхъ?

Все это хорошо поясняетъ, насколько осторожным!. нужно быть при критикѣ такой сложной вещи, какъ языкъ—это огромное море словъ и сочетаній, въ движеніи и вснлескахъ котораго блещетъ и играетъ безконечнымъ разнообразіемъ цвѣтовъ и формъ мысль народныхъ массъ и ря іа лучшихъ представителей умственной жизни народа.

Къ сожалѣнію, неосторожность г. С. Ше-хина не ограничивается только этимъ.

Въ своей замѣткѣ онъ предупреждаешь меня о необходимости особой осторожности въ обращеніи съ малорусскимъ языкомъ, такъ какъ «безразборчивые противники» его, «прикрываясь дутымъ авторитетомъ всезнайства и честности мнимо-ученаго» мо- гутъ воспользоваться моими промахами для того, «чтобы еще разъ бросить грязнымъ комомъ недоброжелательства въ ни въ чемъ неповинный малорусскій языкъ».

И самъ облегчаетъ помянутымъ господамъ возможность бросить этотъ комъ.

Не зная малорусскаго языка, онъ взялся критиковать его и выставляетъ цѣлый рядъ общеупотребительныхъ и совершенно правильных!, выраженій, какъ матеріалъ для безразборчивыхъ бросателей грязныхъ комьевъ. Не довольствуясь этимъ, онъ начи- наетъ пересказывать наново старыя разсужденія о «многихъ» малорусскихъ писателяхъ, которые «принимаются за собственную выковку слова и куюгь какъ придется, какъ случится», увѣряетъ, что «такихъ ковалей развелось достаточно и они принесли своей работой огромный вредъ» и пр. ГІишуіцій эти строки готовъ оберегать чистоту малорусскаго языка отъ неумѣлыхъ бумагомарателей и полагаегь, что только самое тѣсное единеніе съ народнымъ языкомъ даетъ возможность произведеніямъ талантливаго писателя сохранять свое вліяніе на долгое время; онъ охотно признаётъ, что слова г. Ш. имѣютъ въ себѣ нѣкоторую долю истины ‘); но

Ч Вотъ, напр., рядъ образцевъ изъ упомянутой уже статьи г. С. Павленка о Вирховѣ: Самозричлывого борця за щастя людей,—за- довблювання граматычныхъ правылъ, — видносыяы до околышнього.— захыщаючысь фальшывымы ствердженнямы,—проныклывымъ и реально думаючымъ розумомъ,—нрацювавъ надъ непохытною науковою довид- ностю його,—кожна зъ ихъ мае свою незалежнисть и самопрызначення,— зробылы цилый перетвиръ въ ликарській науци,—пойихавъ бы въ мисце його пробування,—дывотворне сонце медычнои наукы,—наукове зайняття,—видгучлыва, чесна й захватна до ентузіязму натура,—за- спалисть и апатію народа,- -зъ несхыбнистю анатома крае соц. орга- низмь,—повернуло народню освиту… въ народне затемнения,—можна було предвыдиты,—гостродумне справоздання,—пересторожлыви скры- жали,—зграю настыглыхъ ликарськыхъ пытань,—облегчуваты кыгаени хворымъ людямъ,—грубе надсыльство,—урядъ командувавъ (командировал^ Вирхова и пр. (Л. Н. В. X и XI). Вся статья переполнена такими неудачными новообразованіями. Или вотъ образцы, найденные на четырехъ страницахъ повѣсти: Винъ робочыхъ и обличувавъ пры выдачи удержания, и грабувавъ пры закупи въ його крамныци ризного краму.—Колесо выробу овочивъ ишло рехтельно.—Проминня сонця не- прымитно злывалось зъ роскишнымъ рястомъ тырсы. —На порожняву кы- шень нащадкы слобожанъ не малы рацыи жалуватысь.—Рядъ урожаивъ збывъ цину на зерно до нигыча… багато пекучыхъ потребъ лышылось у козакивъ безъ заспокоення.—Ихъ ставъ посягатырозрухъ.— Громадська нсыхика шукала въ одчаю хочъ якого небудь ворога, абы вылыты на него всю нагромаджену роздратованисть.—Горде прызырство до нового закладу ихъ сусиды воны заховалы й на дали, нагромаджуючы свое протывенство все билынъ.—Ворогъ, въ выгляди одной тилькы въ то-же время разсужденія г-на III. являются здѣсь совершенно неумѣстными какъ по той причинѣ, что подвергнутый разсмотрѣ- нію матеріалъ не давалъ никакого повода для возбужденія этого вопроса, такъ и потому, что обвиненія эти высказаны безъ тѣхъ ограниченій, въ которыхъ они нуждаются, и изъ нихъ сдѣланы выводы, действительностью не оправдываемые.

Ограниченія эти заключаются въ томъ фактѣ, что нѣтъ литературнаго языка, который могъ бы довольствоваться исключительно матеріаломъ народной рѣчи; каждый лит. языкъ пользуется болѣе или менѣе значительнымъ количествомъ вновь созданных!, словъ, и созданныхъ преимущественно писателями и учеными: если-же такіе неологизмы не замѣчаются публикой, то лишь потому, что она къ нимъ привыкла и даже удивляется, узнавъ, что. напр., въ русскомъ языкѣ являются «скованными» такія слова, какъ пароходъ, паровозъ, міровоззрѣніе, промышленность, терпимость, отвѣтственность, самоотверженіе, раздражительность, разбросанность. равнОдушіе и пр. и пр. И въ укр. литера- турномъ языкѣ также не можетъ не быть неологизмовъ,—все дѣло лишь въ томъ, чтобы они выростали огранически въ связи съ ростомъ языка и въ строгомъ соотвѣтствіи сь духомъ его, да чтобы ихъ не было слишкомъ и при томъ безъ нужды много. Если «многіе» малорусскіе писатели, благодаря помяну- тымъ затрудненіямъ при изученіи укр. языка, дѣлаютъ въ этомъ отношеніи непохвалыіыя ошибки, то все-же вѣроятно можно безч, преувеличенія сказать, что число циркулирующихъ въ малорус-

цукорни, зруйнувавъ крыхту селянського супокою въ пень: наочнисть сього ворога…—Цукорня… буда яскравымъ свидкомъ суперечносты праци та капиталу и навичъ доводыла слабкисть та невыкрутнисть самыхъ слобожанъ.—Мовчкы вдавалысь до насолоджування красою округа. (Ив. Стешенко, На заводи. Л. Н. В. 1900. ѴП, 10—13). Обыкновенно образцы подобнаго рода и указываются какъ примѣръ того, до чего доходятъ ,,ковали‘\ Конечно, такія выраженія нуждаются въ переводѣ на малорусскій языкъ, но такъ вѣдь на нихъ и смотрятъ остальные малорусскіе писатели. Въ какой-же литературѣ нѣгь людей, силящихся дѣлать то, чего они не умѣютъ?ской печати неологизмовъ б у деть пе больше, чѣмъ въ каждомъ другомъ языкѣ,—они только замѣтнѣе, благодаря ихъ относительной молодости и благодаря тому, что въ сравнительно небольшой литературѣ скорѣе бросается въ глаза всякая неловкость въ родѣ только что цитированной статьи о Вирховѣ или повѣсти «На заводи». При ближайшемъ разсмотрѣніи очень часто оказывается, что предполагаемый неологизмъ есть лишь обыкновенное слово стараго малорусскаго письменнаго языка или даже и народное, но очень мѣстное. Конечно, многія иаучныя и почти всѣ газетныя статьи галичанъ представляются намъ слишкомъ засоренными безобразными варваризмами, но не нужно забывать того, что лучшіе представители украинской литературы въ Гали- ціи сами сознаютъ это и медленно, но неуклонно идутъ въ на- нравленіи все болыпаго и большаго сближения съ той варіаціей литерат. языка, которая дана лучшими представителями украинской литературы въ Россіи. ІІроизведенія этихъ нослѣднихъ не- сомнѣнно могутъ поддержать положеніе. что укр. литерат. языкъ въ лучшихъ своихъ образцахъ чрезвычайно близокъ къ народному, гораздо ближе, чѣмъ, напр., литературный русскій.

Вотъ почему выводы, дѣлаемые г. С. Ше-хинымъ изъ своихъ утвержденій, не соотвѣтсгвуютъ дѣйствительности.

Онъ утверждаешь, будто-бы «ковали многихъ отвернули отъ малорусской литературы». Нѣтъ, не «ковали» это сдѣлали, если это вообще было. Вредъ, принесенный ими, все-ясе былъ такимъ малымъ по сравненію съ тѣмъ хорошимъ. что давали укр. литература и ея языкъ, что о такомъ ихъ значительномъ вліяніи не можетъ быть и рѣчи,—оно являлось лишь неболыпимъ слагаемымъ въ общей суммѣ гораздо болѣе важныхъ причинъ. Входить въ разсмотрѣніе этихъ послѣднихъ здѣсь не могу, скажу только вообще, что слабость симпатій къ украинской литературѣ со стороны извѣстной части нашей интеллигенціи объясняется тѣмъ воспитаніемъ и образованіемъ, которое разобщало интеллйгенцію и народъ также точно въ XIX в., какъ и въ ХУП, и тѣмъ не- пониманіемъ законовъ развитія народныхъ массъ, которое такъ свойственно ичтеллигенціи, разобщенной съ народомъ; тотъ псев- докосмополитизмъ. который не паходилъ нѵжнымъ считаться съ фактами дѣйствительности, съ фактомъ существованія народностей и реизбѣжно вытекающихъ отсюда послѣдствій, и, наконецъ, то теченіе, которое создавало у насъ Саввъ Чалыхъ и Брюховецкихъ. Поэтому и странны разсужденія г. С. Ше—хина, изъ любви къ украинскому языку возводяіцаго ііапраслинѵ на этотъ языкъ.

Такая-же напраслина заключается и въ утвержденіи будто «многія (украияскія) писанія не только не понятны народу, но даже разохочиваютъ его къ чтенію книги на родномъ языкѣ». По обыкновенію г. Ше—хинъ не приводить никакихъ доказательств!. своего утвержденія, а между тѣмъ дѣлать такіе приговоры безъ доказательствъ слишкомъ странно для выступающаго съ проповѣдью осторожности. Что можетъ найтись нѣсквлысо плохо написанныхъ книжекъ въ украинской литературѣ, какъ и во всякой другой,—это, конечно, болѣе, чѣмъ вѣроятно; что вообще плохихъ авторовъ вездѣ больше, чѣмъ хорошихъ, это также извѣстао; но когда послѣ разсужденій объ «огромномъ вредѣ» приносимомъ «ковалями», появляется утвержденіе, подоб- ігое вышеприведеннпому, тогда оно пріобрѣтаетъ такой характеръ, какъ будто рѣчь идетъ о большинствѣ явленій, о явленіяхъ. дающихъ тонъ и направленіе. Съ такими обвиненіями нужно быть осмотрительнымъ и не высказывать ихъ безъ ясныхъ доказательствъ. Доказательствами-лге могутъ здѣсь быть не личныя впечатлѣнія того или иного любителя литературы,— они всегда крайне субъективны и крайне ограничены,—а лишь точныя цифры распространения книгъ среди народа. Къ сожалѣнію и условія появленія укр. книгъ въ свѣтъ, и условія ихъ распространенія таковы, что о сколько нибудь нормальной возможности удовлетворенія спроса не можетъ быть и рѣчи: какія-бы цифры мы не имѣли, онѣ будутъ всегда неизмѣримо ниже тѣхъ, которыя получились-бы при измѣне- піи помянутыхъ условій. Но даже и та печальная дѣйствитителъ- ность, съ которой мы имѣемъ дѣло, говоритъ о чемъ-то совершенно противоположномъ утверждение г. С. Ше—хина. Мы видели въ послѣдніе годы цѣлый рядъ дешевыхъ книгъ какъ ста- рыхъ, такъ и новыхъ укр. писателей, книгъ, появлявшихся часто въ большомъ количествѣ экземпляровъ и успѣвшихъ уже разойтись чѣсколькими изданіями,—для этого достаточно припомнить издательства въ Кіевѣ, Черниговѣ, Харьковѣ, Петербург!,: даже самое молодое изъ этихъ издательствъ—„Петербургское Благотв. Общество1‘—уже перепечатало вторымъ изданіемъ нѣкоторыя номера своей серіи; необычайный успѣхъ сельско — хозяйственныхъ книгъ г. Чикаленка также всѣмъ извѣстенъ. Интересенъ и тотъ фактъ, что изданныя въ Россіи укр. книги для народа перепечатываются для него-же во Львовѣ (об. ,,Просвита‘;) и въ Америк (для переселенцевъ изъ Галиціи и Буковины, живущихъ въ Соединенныхъ ПІтатахъ, Канадѣ и Бразиліи),—это научно-по- пулярныя книжки М. Комарова, О. Степовыка, М. Загирней и др. Очевидно всѣ эти книжки, по своему языку, доступны для огромнаго большинства малорусскихъ массъ, раздѣленныхъ далее такими большими разстояніями, какими отдѣлены отъ насъ аме- риканскіе украинцы.

Но если таковы факты, тогда тѣмъ болѣе удивительна та неосмотрительность, съ которой г. Ше—хинъ бросаетъ свои об- виненія, и непониманіе съ его стороны того обстоятельства, что такіе пріемы трактованія вопроса какъ разъ на руку именно тѣмъ недоброжелателями относительно которыхъ г. С. Ше—хинъ нашелъ нужнымъ предостерегать другихъ.

На этомъ кончаю возраженіе, предпринятое съ цѣлью дать нѣкоторое поясненіе затронутыхъ г. Ше—хинымъ вопросовъ. Читатель могъ видѣть изъ предыдѵщаго, что я не считаю языка ст. ,,До чытачивъ“ не нуждающимся въ улучшеніяхъ и поправкахъ— наоборотъ, я смотрю на него лишь какъ на переходную ступень къ болѣе совершенной формѣ; нахожу только, что г. Ше—хинъ затрагивалъ не то, что, быть можетъ, слѣдовало затронуть, и не такъ, какъ слѣдовало. Я буду удовлетворенъ, если эта статья хоть отчасти поможетъ тому, чтобы впредь такіе сложные и важные вопросы трактовались съ надлежащей осмотрительностью и съ запасомъ точныхъ фактическихъ доказательствъ.

В. Гринченко.

Кіевъ, 1903. VIII. 15.!) Письмо отъ 3 мая 1857 г. Оригиналъ его находится въ Му- зеѣ украинскихъ древностей В. В. Тарновскаго въ Черниговѣ, въ от- дѣлѣ рукописей, подъ № 957; цитата взята изъ добавленія къ письму, названнаго: „Учытельська прыцыска».

Предыдущий:

Следующий: