Рождественская интермедія

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ИНТЕРМЕДІЯ

(КОВАХ

Въ сеіѣ Харьковкѣ, кіевской губ., уманскаго уѣзда, существуете обычай представлять на Рождество Христово цѣлый рядъ сценъ, или небольшую шутку—комедію подъ названіемъ „Коза“. Подобныя, болѣе или менѣе обширныя представленія „Козы* существуютъ въ Подоліи и, вѣроятно, въ другихъ мѣ- стахъ Малороссіи, а также и въ Бессарабіи. Хожденіе „Козы», вообще, въ Малороссіи присоединяется къ колядкамъ и есть символическое почитаніе скотьяго бога—Волоса.

Болѣе обширная форма этой обрядности, по моему мнѣ- нію, представляетъ соединеніе почитанія Волоса съ переряжи- ваніями—карнавальскими обрядностями.

Самая сцена представляется такимъ образомъ. Нослѣ обѣдни въ первый день Рождества Хр. собираются переряженные парни въ такомъ составѣ:

1)цыганъ,

2)дидъ,

3)Меланка,

4)яшдх,

5)лѣкарь,

6)козакъ (онъ же и урядникъ),

7)„коза“.

Цыганъ и жидокъ входятъ въ хату просить позволенія, говоря: „Позволите погулять кози?“

Цыганъ и жидъ заранѣе начинаготъ просить добычи. Цыганъ говорить: „Матусю—серде, пожалуйте куколци на арап- нычокъ!“

Жидъ выпрашиваете: „Що маете, пожертвуйте: яечко, булыш, цыбулыш на гаабашъ, бо я не маю“.

Если получатъ позволеніе, то выходятъ на улицу и приглашают! дчда.

Дидъ ведетъ ВК03У“> а лѣкарь идетъ сбоку. Когда входятъ на порогъ, дидъ припѣваетъ: „Козонько-лебедонько, стань на порози, на одни нози, ввійдемъ до хаты, будемъ скакаты,— гоцкы, коза!» (Коза пидскакуе то догоры, то донызу и мордою цокае).

Вошедши въ хату, дѣдъ припѣваетъ и произносить родъ речитатива:

„Ой, козо-козо, козо-небого,1

Поскачи панови трошкы-немного! (2 раза).

Ой скачы-скачы, не оглядайся,

На мене дяда не сподивайся! (2 раза)

Бо въ мене дида борода сида,

Борода сида, а спына гнида,

Ше й по колина поволокы,

Шобъ роспиралыся дивчатамъ бокы! (2 раза)

Ой козо-козо, козо-небого,

Обицявся панъ пивзолотого,

Якъ подобріе, то дасть цилого,

А якъ чортъ нападе, то выдере й того.

Гоцъ, коза, гоцъ-гоцъ, немножко пидскочъ!

Иоскачы оттутъ, шось панъ дадуть,

Поскачи въ затинку, то дасть панъ копійку!

(Коза скаче).

Ой, годи-годи, козо, скакаты,

Не пидемь у поле пшеныци жаты,

Бо тамъ одъ межи вынли вужи,

Посередыни выили свыни,

А съ того краю нема врожаю,

А одъ тол выилы сорокы,

А одъ бережкы выилы бычкы…

Стій, коза, запчихався, заприхався,

•Треба табакы понюхаты,

Та рады послухаты!

(Тоди выймае табакерку, нюхае и каже:)

На, козуню, тоби трошкы!

(Коза якъ понюхае, то дякуе, та цокае.)

Дѣдъ продолжаетъ припѣвать:

„На гори вовчокъ зъ вовченятамы,

А въ долыни коза съ козенятамы;

И зъ горы вовчокъ до козы цокъ-цокъ!

А вовченята—за козенята.

Мудрая коза догадалася,

Въ густыи лозы заховалася.

Ихали стрильци по горшочку,

Ударылы козуню у потылычкѵ.

Ой, якъ бы моя коза здорова,

То я бъ иоихавъ до Люба-Рога,

А въ Любимъ-Рози дивкы здорови:

Перше диты ведуть; якъ замижъ идуть.—

Ой изъ горы та въ яръ,

Тамъ кума моя,

Кумына дивчына,—

То душа моя.

Ой я съ кумою роекуыаюся,

Съ кумынымъ дивчамъ извинчаюся;

Ой дамъ я поцу пшеныци копу,

Шобъ мене звипчавъ зъ кумынымъ дивчамъ. Копа, пропала—іплюбу не взяла;

Шобъ того попонька трясця напала;

Шобъ его трясло пивтора року,Шобъ зъ него вытрясло пшеныци копу.

Шобъ его трясло, ше й его диты,

Шобъ ему не дало въ хати сыдиты.

Щобъ его трясло, ще й его диды,

ІІІобъ изъ него вытрясло пивкорця миди.

Ой на горн монастыръ, высока дзвиныця,

Ой тамъ бы я бувъ попомъ,

Якъ бы молодыця.

Якъ бы мыни молодыця,

То я бъ зъ нею зеався,

То ябъ іи сповидавъ.

За грихы спытався…

И сюды до руды, туды стежка лежить,

Туды моя люба-мыла По водычку бижыть.

Козакъ кони напувавъ,—

Люба воду брала;

Козакъ іи заспивавъ,

Люба сподобала».

(Коза здыхае. Вси плачуть и спивають:)

„Пропала наша надежда,

Роскончылася любовъ,

Къ серцю ручкы нрыложыла,

Грудь накрывшы полотномъ.

Несуть іи на кладбыще,

Застогнала земля выще“.

(Дидъ зъ Меланкою танцюють и спивають:)

„Ой пидъ вышенькою, пидъ черешенькою Стоявъ старый зъ молодою якъ изъ ягодою.

И нросылася и молылася:

Пусты мене, старый диду, на улыцю погулять! Ой и самъ не пиду и тебе не пущу;

Бо ты мене старенького покынуты хочешъ. Куплю тоби хатку, ище синожатку,И ставокъ, и млынокъ, и вышневенькый садокъ.

—Ой, не хочу хаткы и ни синожаткы,

Ни ставка, ни млынка, ни вишневого садка.

Ой ты, старый дидуга, изигнувся якъ дуга,

А я молоденька—гуляты раденька…

А ты, диду, кахы—п .. . ь,

Оде тоби, старый, смерть!»

(Тай пхне его)

(То винъ упаде та й говорить):

„Ше сорока не побилила, а жинка чоловика побыла».

Та тоди стае дидъ козу миряты и поперекъ и поздовжъ: покладе поздовжъ иалыдю и каже: симъ пъядей съ половиною не дошло, а ликаръ перебъе и говорить: Стой, дѣдъ, козы не душы, ступай ликара позвы»!

Дѣдъ говоритъ: А хто-жъ ликаръ?

Лѣкарь: А я самъ лѣкарь.

Дѣдъ: Якъ ты козы выличуешъ?

Лѣкарь: Жывихъ кизъ выличаю, а якъ здохне, то за хвистъ та въ ривъ выволикаю.

Дѣдъ: „Стонадцять чортивъ на твою голову! Я самъ такій ликаръ.

Снова мѣряетъ и говоритъ:

„Одъ грубы до грубы Цанъ козу въ зубы,

Одъ печи до печи Цанъ козу въ плечи;

Одъ порога до порога,

Вставай моя кизонька здорова!»

Становятся вгі кружокъ, жыдови писни спивають, а жыдъ Богу молыця.

Пѣсня.

„Ирыихавъ козакъ до жыда на сабашъ,—

Охъ ней, тра-дидъ-бомъ,

До жыда на сабашъ.

Здоровъ, здоровъ, жыдку,А шо-жъ бо ты маешъ?

Охъ вей, тра-дидъ-бомъ,

А шо жь бо ты маешъ?

Дидъ пытае:

„Жыдъ-капцанъ!

Жидъ: Чого, проше пана?

Дидъ: „Говорылы люды, що въ тебе лошадь хороша е“. Жидъ: Хто казавъ, якъ собака брехавъ: въ мене лошадь на гоко крыва, а на ногу слипа; до воды веду, а одъ воды на рукахъ несу; якъ бижыть, то двыжыть, а якъ упаде, то лежыть.

(Вси спивають):

„Ой ты, хлопче маленькій,

Подай же добженьке, (?)

Забіемъ-забіемъ жыдовыну,

Превражого сына».

—Жидъ: Проше пана, за шо маете быты?

Прійдить та визьмете въ мене таке лошади, охъ, лошади!— Гладки—насяни, а сыви—крадяни.

(Вси спивають, а жыдъ Богу молыця).

Пѣсня.

Прыихавъ козакъ до жыда на сабашъ,

Ахъ-вей, тра-дидъ-бомъ,

До жыда на шабашъ.

Здоровъ, здоровъ, жыдку!

А шо-жъ бо ты маешъ?

Дидъ: „Жыдъ-капцанъ!“

Жидъ: Чого? проше пана!

Дидъ; „Говорылы люде, шо въ тебе грошей багато есть“. Жидъ: Хто казавъ, якъ собака брехавъ.

(Вси спивають):

Ой ты, хлопче маленькій,

Подай же добженьке,..

(Повтореніе предыдущей пѣсни; конецъ только видоизмѣ- няется).Жидъ говоритъ: Прыйдить та возьмете цилу скрыню жо- лота, охъ, жолота!

(Вси спивають:)

„Прыихавъ козакъ до жыда на сабашъ…*

(Конецъ:) Дидъ: „Говорыли, шо въ тебе жинка хороша есть».

Жидъ: У мене жинка на печи, а на полыци шматокъ бульки глядыть.

(Вси спивають:)

Ой ты хлопче маленыйй…

(Конецъ) Прыйдить та визьмете у мене таке, Суре, охъ, Суре, Суре…

(Вси сиивають:)

Прыихавъ козакъ до жыда на сабашъ…

(Конецъ) Дидъ: „Говорылы, шо у тебе палацъ хорошій есть.»

Жидъ: Палыци?..

Дидъ: „Такый двиръ“.

Жидъ: Я не на двора, а въ хати.

Дидъ: „Такый покой».

Жидъ: Я не покойный, я ше въ жывыхъ.

Дидъ: „Въ тебе хата есть».

Жидъ: Въ мене хата есть такъ якъ звидци та сюды… У мене смиття повна хатка. Я смиття на лопатку, та фуръ-фуръ за хатку.

(Вси спивають:)

Ой ты, хлопче маленькій…

(Конецъ) Жыдъ: За що маете быты, прыйдить та визьмете покой, ой, покой, покой!

Цыгань: „Жидъ—пархачъ, ты мыни повынейъ три дни панщыну одробыты».

Жидъ: Я тоби не выненъ, бо насъ вывивь Мосей жъ Египта.

Цыганъ: „Якый Сисей?»Жидъ: Мосей…

Цыганъ: „Есей?“

Ж. Нѣ, Мосей вывивъ насъ жъ Егыпта, та мы сорокъ лѣтъ блудылы по пустыни, та памъ Богъ дававъ зъ неба манну…

Цыганъ: „Туманъ?..“

Жидъ: „Манну!»

Цыганъ: Обману?.. То вы обмавщыки, то вы людей обма- нюете, сукыны сыны!

(Та въ морду его).

Жидъ жалуется уряднику: Барынъ, мене обидывъ цыганъ.

Урядникъ: „Нашто ты его трогавъ?*

Цыганъ: Шо винъ не хотивъ мени панщыну одробыты, то я его за те бывъ.

(Урядныкъ одного шаблею, другого шаблею, та й рози- гнавъ ихъ).

Дидъ: „Жыдъ-капцанъ!“

Жидъ: Чого, проше пана?

Дидъ: „Вычытай кози згордію» (экзордію).

Жидъ: Зъ горы?..

Дидъ: „Нѣ, згордію.“

Жидъ бере кныжычку, кладе кози на голови и вычытуе: „Шелемъ-бейлемъ, якъ мы наставалы, до школы ходылы, самъ Богъ намовлявъ, шобъ у мене жинку вкралы. Вкралы въ мене жинку, ше й мукы клумавы. ІІоихалы мы до пана: пане вельможный, прочитайте те, шо можна. Панъ прочыталы, на козакы скрычалы: сидлайте кони ворони, поидемъ жинку догоняты. Выихалы мы въ половыну ничъ, то намъ сонце зійшло якъ на половына день. Якъ надыбалы мы двадцать одынъ, якъ не два, то одынъ,— голова якъ у качкы, а спына якъ у дытыны, гочи якъ симя, хвистъ якъ голка, сама сира якъ чортъ. Якъ скла- лыся мы по два кулакы, то воно ажъ застогнало. Смилый Іось якъ давъ ему одно кулякы, то ему не треба истотнёи хоробы.

Дидъ: „Жыдъ-каицанъ, бай байку!*

Жидъ: Будемъ баить: То якъ набирали наши війско двадцать иденъ день, та набирали двадцать иденъ, якъ не два, то иденъ. Та йпіло наше війско черезъ гребельку коло млина; а отой нрисучій сынъ Гарасымъ не зачннивъ сьое сучке въ млинъ; те сучке почуло — гухъ, а наше висько у воду бухъ,—то ко- торе Бога боялося, до гори патынкамы переверталося, а которе ни, то сыдило па дни.

Дидъ говорить:

Ше й я скажу баечки,

Це баечка не баечка,

А чиста правдочка,—

Якъ ми зъ дидомъ хозяевалн, та насіялн конопель, та вродилы груши. Поскидали зъ дидомъ штаны та пійшлы по- лнвници збираты, та назбиралн повну макитру: на дни порожня, зверху нема ничого.

А то якъ у насъ та були корови, то мы зъ дидомъ не вспилы молока доити. Та й кажу я до дида: диду, зробимъ ринву изъ хлива до хати. А дидъ каже: зробимъ. Зробылы мы рннву отъ хлива до хаты, та надоили повну хату молока.— Збываймо масло. А дидъ каже: збываймо. Та назбывали повенъ соломяникъ, тай повезли ми въ Комаривку на ярмарокъ. Запрягли кабанци перисти та повезли масло. Прийизжаемъ ми недалеко, коло мистечка, та тамъ якась невирна душа нагадыла пидъ мисточкомъ: кабанци почулы—гухъ, а масло въ воду бухъ.—Пишовь я за граблями, а дидъ за выламы масло збираты; назбиралы пивсоломяннка. Привезли мы въ Комаривку,— прискакуе москаль: какъ масло?—Такъ, маслоі Натаскали повенъ соломяникъ. Выминявъ я за те масло сокырку и коняку. Сивъ я на конячку, а сокнрку застромывъ я за поясомъ. Прыйизжаю я передомъ до Вивтивки, а задомъ ще въ Комаривци. Огля- нувся—конячка тюпъ-тюпъ, а сокирка сюкъ-сюкъ, а собаки бижать, та задъ натягають. Поставывъ я конячку, та вир.ізавъ вербу, та збывъ конячци задъ. Йиду я, та стала верба росты ажъ до неба, а я по ти верби та полизъ на небо. Конячка ступылась, а верба похылылась, а я й тамъ остався. А Богъ

Отд. і.в каже: тутъ тебе не треба- Ходю я по небу, надыбавъ гречану полову, ставъ мотузвы сукаты, тамъ рву, а тутъ доточу, та ажъ на землю спустывся. Ажъ тутъ мій батько народы вся. Уходю я до хаты, а мене дидъ посылае на хрестыны просыты. Насклыкады мы и гарныхъ людей; то я кажу до дида: частуй- мо, диду! А дидъ каже: частуймо. Я взявъ макогона, а дидъ швайку. Дидъ швайвою, а я мавогономъ такы гарно людей почастувалы.



Страницы: 1 | 2 | Весь текст


Предыдущий:

Следующий: