тра Димитріевича

ЗАПИСКИ

п ѳтра Димитріевича Селецкаго.

ЧАСТЬ ПЗЕГОаЛЯ.

18214846 ГОДЪ.

(Пр од о л ж е н і с) ’).

V. Одесса и адъіоктъ-щіофсссорстпо.

Знаето-ли вы Одессу,—эту маленькую, хорошенькую Одессу, которая такъ удобно и живописно расположена на берегу Чернаго моря, :>тотъ богатый порто-франко съ его бесчисленными магазинами, блистающими лучшими произведеніями запада и востока, съ его красивыми зданіями, съ его прелестными окрестностями’? Много нрекраснаго найдете вы въ этомъ городѣ, одпомъ изъ лучшихъ въ Россіи. Своею красотою васъ Одесса особенно поразить, когда вы узнаете, что лѣтъ шітьдесягь едва прошло съ того времени, какъ она начала свое суще- ствованіе. Прошло едва полвѣка, и вотъ ова уже выросла, возмужала и украсилась, какъ-бы по маиовенііо жозла въ рѵкѣ волшебника. Взгляните на здѣшній булъваръ, устроенный на голой скалѣ у моря, украшенный великолѣпвыми домами, громадной лѣстнпцей изъ бѣлаго камня, ведущей къ морю, намятникомъ герцогу Ришелье, положившему осно- ваніе Одоссѣ, и длинною нитью’ бѣлыхъ нахучихъ акацій—онъ необыкновенно хоронгь; ничего и нигдѣ не увидите нодобнаго въ утояъ родѣ. Посмотрите, какъ очарователенъ видъ съ него на бесконечное

‘) С.ч. ,Кіевская Старина1-, 18^4 г.. февр. кн , стр. 240 ~2!Ді.море, вдалекѣ сливающееся съ синевою неба, и ближе—на гавапь усѣян- ную множествомъ кораблей, изпещренныхъ флагами всѣхъ націй. Съ какимъ наслажденіемъ сидишь здѣсь вечеромь, въ тихую погоду, и любуешься этою картиной; особенно хороша она, когда освѣщаготъ ее лослѣдніе лучи заходящаго солнца, или въ бурное время, когда море бушуетъ, когда волны разбиваются о крутую скалу бульвара и потомъ опять набѣгаютъ еъ новою силою, какъ-бы желая увлечь ее за собой, но гордая,, величавая она стоить незыблемо, презирая усилія могучаго соперника. Какъ красива театральная площадь близь бульвара и зда- нія ее окружающія: театръ, гдѣ обыкновенно даютъ итальяяскія оперы, па лѣво отъ театра длинное зданіе Раіаіз Коуаіев; здѣсь помѣщаютсл прекрасная лавки, лучшія рестораціи и кондитерскія, изъ которыхъ такъ хорошъ Сай Каруты. Противъ театра прекрасный додъ англій- скаго клуба, направо огромный Нбіеі Кісііеііеи, противъ этого отеля находится Са$іпо, клубъ для негоціантовъ; этими двумя здаиіяии начинается лучшая въ Одессѣ улица Ршельевская, она богата магазинами содержащими въ себѣ самыя модныя нроизведенія французской и

Ф

англшской промышленности, параллельно ей идегь отъ биржи, зданія очень красиваго, Итальянская улица; ихъ нерѳсѣкаютъ Дерибасовская и Греческая, гдѣ найдете въ изобиліи всевозможныя произведенія Италіи, Турціи и Греціи. И посмотрите, какъ всѣ эти улицы чисты, хорошо вымощены и освѣщены. Есть у насъ города, конечно, и кра- сивѣе и богаче Одессы, но независимо отъ интереса, какой представ- ляетъ она своею наружностью, она нравится еще и въ другомь отно- шеніи,—въ отношенііі дѣятельности: во всякое время года найдете вы Одессу одушевленною, вездѣ много жизни и движенія, и когда ни цріѣзжайте сюда, лѣтомѵли, зимою, всегда проведете время весело и иріятяо: зимою небольшое, но отборное общество жителей одесскихъ, а лѣтоиъ, когда всѣ разъѣзжаются ка дачи или въ Крымъ, Одесса наполняется иріѣзжими. Много бываетъ иностранцевъ, много нріѣзжаетъ сюда помѣщиковъ изъ новороссійскаго края, западпыхъ губерній и Малороссии, Иные ѣдутъ пользоваться морекимъ куианьемъ, дрѵгіе минеральными искусственными водами, а иѣкоторые просто для того только, чтобъ запастись иностранными товарами, которые здѣсь такъ хороши и дешевы; любители музыки ѣдутъ сюда съ цѣлью услышать итальянскую оперу, представленія которой не прерываютея цѣлый годъ; труппа составлена изъ очень хорошихъ артистовъ, иногда встрѣчаются здѣсь и иервокласные евронейскіе таланты. Говоря вообще, въ Одессѣ очень много самыхъ разнообразныхъ удовольствій, и всякій, кто тамъ иобываетъ, очарованный, съ наслажденіемъ веноминаетъ объ этомъ хоровіенькомъ уголкѣ Европы, гдѣ вы вэтрѣтите образчики почти всѣхъ народовъ.

Этотъ городъ произвелъ на меня чарующее впечатлѣкіе. ІІослѣ привычки къ тихой, довольно скучной жизни въ Кіевѣ, къ пустыннымъ неоживлениымъ его улицамъ, къ условіямъ строгой подчиненности и формальности, который проявлялись въ описываемую мной эпоху не только въ самой наружности города, иосившаго отпечатокъ казеннаго характера, но и въ общественныхъ отношеніяхъ большой части его жителей,—Одесса шумной дѣятельностыо ея разнородная населенія. затѣйливой архитектурой зданій, великодѣннымъ видомъ на море, от- сутствіемъ военной и полицейской дисциплины и свободой образа жизни не могла не имѣть на меня обаятельнаго вліянія. Множество богатнхъ магазиновъ съ самыми разнообразными предметами иностранной производительности, по цѣнамъ крайне умѣреннымъ, огромныя гостинницы съ роскошнымъ помѣщеніемъ и всѣми удобствами, превосходный столъ, доступный людямъ съ самыми ограниченными средствами, купанье въ морѣ—были для меня такою пріятною новостью, что я въ теченіи двухъ недѣль велъ беззаботную, уличную жинь провинціальнаго зѣваки.

Однажды сошелся я за обѣдомъ у зваменитаго въ то время ресторатора Оттона, восиѣтаго Пушкинымъ, съ нѣсколькими профессорами ришельевскаго лицея; къ намъ присоединился К. А. Неволинъ, прово- дившій каникулы въ Одессѣ. Разговоръ шелъ о наукѣ, о лицеѣ, о ва- кантныхъ кафедрахъ. Оказалось, что кафедра русекаго законовѣдѣнія не была занята въ лицеѣ въ теченіи полугода. Неволинъ иредложилъ меня лицейскимъ профессорамъ, нрисововунивъ, что лучшаго выбора сдѣлать не можетъ. Меня стали просить принять кафедру законовѣдѣ- нія, но на этотъ разъ разговоры наши кончились иичѣяъ: я не рѣ- ише.я принять лестное для меня предложеніе.

Отецъ мой служилъ еще въ комітнію 1812-го д послѣдующихъ годовъ и участвовалъ почти во всѣхъ значнтельныхъ сраженіяхъ славной эпохи; оігь былъ хорошо знакомь съ графозіъ М. С. Воропцовыдъ, тогдашнпмъ новороссійскимъ генералъ-губернатороэіъ, и снабдилъ меня рекомендательнымъ нисьмомъ.

Чрезъ день послѣ встрѣчи съ профессорами я отправился къ генералъ-губернаторѵ. Графъ принялъ меня очень ласково и предста- вилъ пріѣхавшему къ нему во время моего носѣщенія додечителго одес- сваго учебнаго округа Княжевичу. Я счелъ долгомъ на другой день побывать у Княжевича. Еняжевичъ наговорилъ мнѣ множество любезностей. сказалъ, что получилъ обо мнѣ самня лучшія свѣдѣнія отъ бывшаго .моего профессора Неволина, и зная желаніе мое посвятить себя ученому поприщу, просилъ принять вакантную кафедру русскаго законовѣдѣнія въ ришельевскомъ лицеѣ. Я вынросилъ у него нѣс- колько дней на размышленіе и возвратился къ нему вскорѣ съ утвер- дительнымъ отвѣтомъ.

Мнѣ едва на.ступилъ двадцать первый годъ. Задавая себѣ во- просъ: принять или не принять предложеніе попечителя, я сознавадъ, что лекціи въ лицоѣ возьмутъ у меня много времени, дадутъ возможность болѣе усвоить д уяснить нріобрѣтенныя познанія, но вмѣстѣ с:, тѣмъ отвлекутъ отъ новыхъ занятій и затруднять, прд скудности уче- ныхъ пособій въ Одоссѣ, нриготовленіе къ экзамену на степень магистра. Вирочемъ возможность сдѣлаться нрофессорозгь въ двадцать лѣть и сѣсть на кафедру прямо изъ студетческой скамьи взяла иеревѣсъ надъ другими соображеніямй. я согласился принять кафедру іі иоепѣ- шплъ въ іііоііъ. чтобы написать кандидатскую дисертацію.

Для дисертаціи я избралъ область уголовнаго права и написалт» историческое рассужденіе о политической смерти. Диссертація моя была единогласно одобрепа профессорами и вскорѣ я былъ утвержденъ ія> ученой степени кандидата.

Въ августѣ я нолучнлъ ириглашеніе ѣхать немедленно въ Одеес-у для чтенія лекцій. Мнѣ предстояла еще ноѣздка въ деревню, чтобы успокоить отца на с четь постунленія моего, ко значенію въ общеетвѣ, въ число монаховъ и жепщинъ. Добрая мать мая помогла эшѣ въ этозіъ к очень обрадовалась первымъ момъ шаѵомъ на поприщѣ гражданской деятельности, но ссжалѣла, что пребьшаніе къ Одессѣ удалитъ меня отъ нея и лишитъ возможности видѣть меня часто; я ее успокоивалъ тѣмъ, что иребываніе въ Одессѣ не продлится долго и что не позже года я пріѣду въ деревню.

Въ первыхъ числахъ сентября ирибылъ я въ Одессу. Недѣли двѣ употребилъ на знакомство съ лицейскими профессорами, лицами принадлежавшими къ учебному вѣдомству, частью одесскаго общества, и на устройство квартиры, нанятой мною въ домѣ В-***, на бульварѣ. Затѣмъ занялся приготовленіемъ къ чтенію лекцій. Въ юридическомъ факультетѣ ришельевскаго лицея полагалось всего три профессора; по • кафедрѣ мнѣ доставшейся я долженъ былъ читать студентамъ 1 -го курса основные законы имперіи и государственныя учрежденія, во 2-мъ курсѣ гражданскіе и межевые, въ 3-мъ уголовное право; въ недѣлю я имѣлъ девять полутора часовыхъ лекцій. Любимымъ моимъ предметомъ было уголовное право и я обратилъ особепное впиманіе на составленіе лекцііі по этой части моей профессуры, тѣмъ болѣе, что уголовное право приходилось читать студентамъ третъяго курса, достаточно развитымъ и подготовленнымъ, а но возрасту но большей части гораздо старше меня. До прибытія моего въ Одессу, имъ временно читалъ уголовное право одиъ изъ мохъ новыхъ товарищей по службѣ и успѣлъ познакомить ихъ вкратцѣ съ теоріями уголовнаго права. Для вступительной моей лекціи, служившей продолженіемъ преподаванія, я тщательно обработал!» критическій взглядъ на теоріи уголовнаго права. На лекцію пожало- бяли веѣ ученые, находившіеся въ Одессѣ, и много ностороннихъ лицъ. Лекція вышла блестящая и въ высшей степени занимательная пэ своему содержанію: несостоятельность фидософскихъ системъ въ нримѣпе ніи къ практикѣ была мпою доказана съ неотразимою логическою послѣдовательностыо.

Довольно застѣнчивый но природѣ, не вполнѣ увѣрешшй въ сво- ихъ профеесорскихъ снособностяхъ, я долженъ былъ сдѣлать большое вадъ собою усиліе, чтобы въ іірисутствіи мало знакомой, взыскательной лублики прочесть тономъ истаго профессора длинную лекцію.

Взойдя на кафедру, я чувствовалъ себя неловко, лекцію началъ дрожащимъ отъ волненія голосомъ, но ііослѣ вступительныхъ словъ ободрился и продолжалъ съ увѣрепноетью, не лишенною достоинства.

Успѣхъ превзошелъ мои ожиданія. Похваламъ и поздравленіямъ не было конца; вступительная моя лекція особенно понравилась извѣст- ному въ ученомъ мірѣ профессору Нордману, но наблюдательный взоръ мой не могь не замѣтить смущенія и выраженія подавленной злобы на лицѣ одного изъ двухъ профессоровъ юридическаго факультета, читав- шаго временно мой предметъ въ третьемъ курсѣ. Пожилой магистръ Х-го университета, не слѣдившій за развитіемъ науки и пренодававшіі? по старымъ руководствамъ, съ рутинной неподвижностью, часть юриди- ческихъ лекцій въ теченій 12 лѣтъ, не могъ простить мнѣ новаго взгляда на пауку, сдѣлавшую огромные успѣхи въ послѣднее время, и емѣлости, съ которою я дерзнулъ опровергнуть старыя убѣжденія кри- миналиетовъ, бывшихъ для него ненрикосновеннымъ авторитетомъ. Общее сочувствіе къ молодому преподавателю, посвятившему себя наукѣ только для науки и не нуждавшемуся въ мѣстѣ для своего существо- ванія, еще болѣе раздражило стараго рутиниста.

Первое время пребыванія моего въ Одессѣ было исключительно посвящено лекціямъ, я составилъ программы, по которымъ въ теченіи учебяаго года долженъ былъ пройти всѣ предметы моего преподаваяі>:. Свободнаго времени имѣлъ очень мало и не располагалъ знакомиться м. обществомъ, чтобы не имѣть развлеченій, которыя могли бы вредить подготовкѣ лекцій и отвлечь меня отъ занятій къ предположенному чрезъ годъ въ Кіевѣ магистерскому экзамену.

Еъ октябрю возвратился изъ Крыма графъ Воронцовъ съ семей- ствомъ; въ числѣ моихъ слушателей 3-го курса былъ и сыиъ его Се- менъ Михаиловичъ. Однажды онъ мнѣ передалъ приглашеніе графа на обѣдъ. Я не могъ отказаться; былъ иредставленъ графинѣ Воронцовой, ея дочери и нѣкоторымъ дамамъ высшаго общества. На другой день долженъ былъ сдѣлать имъ визиты, былъ нринятъ весьма благосклонно и получилъ приглашеніе продолжать знакомство. Въ короткое время я познакомился почти совсѣмъ одесскимъ обществомъ—блестящимъ, довольно многочисленнымъ и гостепріимнымъ. Я говорилъ хорошо по французски, по нѣмецки и по итальянски, былъ порядочнымъ танцоромъ, весьма отчетливо игралъ на фортепьяно и віолончели, имѣлъ замѣчательный талантъ къ музыкальнымъ импровизаціямъ и пѣлъ недурно. Баритонъ былъ уненя не большой, но священный огонь молодости, а подъ часъ и страсти, придавалъ моему голосу много выраженія.

Въ Одессѣ была очень хорошая итальянская онера, музыку вообше любили и занимались ею, но отдавали преимущество итальянской. Я нредпочиталъ нѣмецкую, исполнял^ на фортепьяно но большей части пьесы Мендельсона, Бетховена и Моцарта, игралъ на віолончели иро- изведенія Ромберга, Куммера, Доцауера и Серве и нѣлъ почти исклю- чиительно Шуберта и русскіе романсы. Музыка моя производила большой эффектъ, какъ новость.

Противъ желанія, я вскорѣ сдѣлался свѣтскимъ человѣкогь: въ теченіи нѣсколысихъ мѣсяцевъ я сталъ твердой ногой на новой для меня ночвѣ, слылъ однимъ изъ лучшихъ преподавателей лицея, считался безукоризненнымъ джентльменом’!» въ обществѣ.

Признаюсь откровенно: блестящее мое положеніе вскружило мнѣ голову; не ожиданный уснѣхъ поставилъ меня на высоту, о которой я не мечтнлъ, но какъ ни было опасно это положеніе для молодаго человека, начинавшаго жить, оно имѣло ту хорошую сторону, что неувѣрен- ность въ себѣ и врожденная застѣнчивость исчезли у меня мало по малу. Дни проводилъ я въ добросовѣстпыхъ ученыхъ занятіяхъ, увеличившихся норученіемъ нреподаванія римскаго нрава; по случаю отъѣзда профессора этого предмета, а вечера, до поздней ночи, въ увлекатель- . номъ общяствѣ красивыхъ и любезныхъ одесскихъ дамъ. Нравы были не суровы, отношенія дружески свободны и; я сталъ жить широко и беаъ разчета тратилъ мою молодость.

Въ числѣ лицъ, ностояно нроводивши.чъ зиму въ Одессѣ, былъ Г. Б., очень образованный, необыкновенно толстый человѣкъ, среднихъ лѣтъ, некрасивой наружности. Онъ былъ женатъ на молдованкѣ кня- жескаго рода, имѣлъ огромное состояніе; ближайшій сосѣдъ по занимаемой мною квяртирѣ, большой любитель музыки п отличный музыкантъ, онъ заискивалъ моего знакомства, и я вскорѣ сталъ ежедневнымъ по- сѣтителемъ его великолѣннаго дома. Часто разыгривали мы квартеты, еще чаще приходилось мнѣ импровизировать на заданная темы. Супруга его была красивая женщина не первой молодости: лѣтъ тридцати, средняго роста, худощава, съ большими черными выразительными глазами, нерѣдко удостоивавшими меня цламеннымъ, жгучимъ доглядомъ.

Безъ особеннаго увлеченія сошелся я съ этой женщиной. По богатству и нроисхожденію она играла не нослѣднюкГроль въ обществѣ, но изящному вкусу и хорошему образованію имѣла въ немъ большее вліяніе; она привязалась ко мнѣ съ пылкостью своей южной натуры, съ страстью, на которую способны однѣ женщины зрѣлыхъ лѣтъ. Отношенія мои къ ней льстили моему самолюбію, но вскорѣ я убѣдился, что во мнѣ, кромѣ влеченіл очень обыкновенна™ въ молодомъ человѣкѣ ьѵь красивой женщинѣ, не было другаго чувства.

Госпожа Б. отличалась необыкновенною ревностью и связь сь этой женщиной начинала тяготить меня. По врожденной деликатности я не имѣлъ силы воли прервать съ нею мои сношенія мгновенно; положеніе мое становилось внрочемъ невыносимьгаъ: она совершенно овладѣла мною, распоряжалась какъ своею собственностью и со дня на день становилась неотвязчивѣе и несноснѣе.

Наконецъ терпѣніе мое истощилось, я прервалъ мои сношенія сь г-жею Б. и съ большою твердостью перепесъ взрывъ негодованія, потоки унрековъ и слезъ. Мужъ, и какъ всѣ мужья, ничего не подозрѣ- валъ и былъ не мало удивленъ, что не встрѣчалъ меня въ теченіи нѣсколышхъ дней въ своемъ домѣ. Я сказался больнымъ и недѣли чрезъ двѣ появился снова у Б., какъ ни въ чемъ не бывало.

Зима прошла быстро въ занятіяхъ и ежедневныхъ развлеченіяхъ. Между нрочимъ, я часто носѣіцалъ мастерскую Лангле, портнаго на меня шивпіаго: у него была прехорошенькая жена, тинъ провансальской француженки, я за нею ухаживалъ, а съ мужемъ упражнялся въ фех- тованьи на раиирахъ. Не смотря на то, что Лангле былъ лѣвша, онъ владѣлъ превосходно шпагой и выучилъ меня многимъ нріемамъ, которые не были еще мнѣ извѣстпы. Я былъ очень любезенъ съ велико- свѣтскими дамами вообще, но, проученный г-жею Б., не входилъ въ близкія къ нимъ отношенія, не смотря на возможность пристроить себя. Въ блестящемъ одесскомъ обществѣ было много красавицъ не жестоко- сердыхъ и обычай перешедпіій изъ Италіи имѣть саѵаііеге зегѵапіе, такъ усвоился въ Одессѣ, что сталъ характеристическою чертою та- мошнихъ нравовъ.

Не могу пройти молчаніемъ замѣчательныхъ личностей этого се- сона. Въ ноябрѣ 1841 года, на одесскомъ театрѣ давали новую опору „ Эдинбургская темница Хорошепымя зала итого театра, отделанная просто, но со вкусозіъ, въ этотъ ветсръ была полна, такъ полна, какъ обыкновенно бываетъ она во время цредставлснія новыхъ оперъ или дебюта лучшихъ артистовъ. Ложи перваго яруса зимою всегда абонированы одесскою знатыо, въ ложахъ другихъ лрусовъ номѣіца- ются нріѣзжіе, семейства негоціантовъ и лицъ не ирипадлежащихъ къ высшему кругу; кресла заняты многочисленной и блестящею молодежью; партеръ набитъ мелкими чиновниками и приказчиками, которыхъ здѣсь такъ много. Зала была похожа ’ на прекрасный цвѣтникъ, усѣянный роскошными цвѣтами; кое гдѣ, правда, проявлялись растенія нѣсколько и обыкновонпыя, но они почти не были замѣтиы въ блестящей массѣ цѣлаго. И въ са.чомъ дѣлѣ никогда Одесса не была богата такимъ множестволъ прекрасныхъ лицъ, какъ въ зиму 1841 года; чтобы убѣ- диться въ справедливости этого, стоить только бросить бѣглый взглядъ на ложи перваго яруса. Взгляните на одну изъ нихъ первую на лѣ- вой сторонѣ отъ сцены, — вы увидите тамъ молодую женщину очаровательной наружности—это княгиня К. Какъ чудно хороша она, какъ интересно ея блѣдно-матовое миніатюрпоо лицо, окаймленное черными какъ смоль волосами! Видали-ль вы что нибудь лучше, восхитительнѣе княгини? За нею князь К., олицетворенное ничтожество; нужно разъ увидѣть князя, чтобъ составить себѣ объ немъ вѣрное понятіо навсегда: никогда не видѣлъ я лица, которое-бы такъ отчетливо изображало глупость, какъ лице князя; посмотрѣвъ на пего, вы скажете: этотъ че- ловѣкъ глуігь и не ошибетесь, никогда наружность не была такимъ вѣр- нымъ отблескомъ внутренпяго, интелентульиаго. Далѣе ложа К. ІІо красоѵѣ безенорно первое мѣсто-занимала г-жа К. Блондинка средняго роста не выразимо нріятпаго лица съ голубыми глазами. Мужъ ревности необычайной. Никогда не отход,илъ онъ отъ жены, ностояпно сопровождалъ всюду, въ тайцахъ всегда становился за ея стуломъ п утромъ во время посѣщеній никогда не уходилъ изъ гостинной. Часто молодые люди подшучивали надъ ннмъ. Сговаривались отправиться съ визитомъ къ К. Одинъ изъ молодыхъ людей, когда въ гостинной хозя- евъ не бывало никого, подъ предлогомъ поговорить о дѣлѣ уводилъ зіужа въ кабинета. и задерживалъ его там., какъ можно долѣе. Бъ это время одинъ за другимъ являлись къ г-жѣ К. посѣтители и мужъ подвергался невыносимой нравственной пыткѣ. Потомъ ложа князя Г. Взглянувъ на княгиню, вамъ невольно представится Эсмеральда изъ Хоіге Бате сіе Рагіз. Княгиня пе была молода, воздушна и эфирна, какъ цыганка, созданная Гюго, но имѣла прелестное смуглое лице, черные волосы, огненные, жгучіе глаза, сверкающіе молніями. Особенный, нисколько даже странный туалетъ княгини, дѣлалъ это гравненіе еще болѣе вѣрнымъ. Было въ ея одѣяніи много необыкног.еннаго, но всего болѣѳ норажалъ головной уборъ, блиСтавшій множествомъ золотыхъ бу- лавокъ и другихъ металлнческихъ украшеній. Хороша, очаровательна была кпягиня и взоры многихъ были обращены къ ней. Въ эту минуту на лицѣ князя можно было прочесть особенное удовольствіе; онъ гордился вииманіемъ оказываемым!, его суііругѣ и всегда довольный всѣмъ и всѣни, а, собою въ особенности, казалось, опъ выросъ въ этотъ вечеръ. Подлѣ ложи князя Г., ложа Ч. Здѣсь нельзя не замѣтить молодой дѣвушіш, сидящей облокотившись на перила ложи: ее нельзя назвать красавицей, но неправильное лице ея, подернутое тихою грустью, невыразимо интересно. Съ правой стороны ложа г-жи ІЦ. Величественная осанка, правильные черты лица, типъ библейской красоты производили на зрителя обаятельное впечатдѣніе; г-жа ІЦ. была идоломъ, которому поклонялись всѣ.

Далѣе г-жа С., роскошная блондинка, принадлежащая къ одной изъ извѣстныхъ фамилій Малороссіи. Потомъ г. П., гречанка античныхъ формъ, замѣчательной пластической красоты. За нею Г. С. миловидная молоденькая дама, с/ь волосами пепельнаго цвѣта и большими черными глазами. Накопецъ дѣвица К. стройная какъ пальма; роскошные каштановые волосы окаймляли обворожительно иптересное лице, которому особенное выраженіе придавали небольшіе огненные каріе глаза.

Роскошь меблировки и мужскихъ туалетовъ могла сравниться съ роскошью главныхъ столицъ Европы. Чисто русское гостепріимство и

хлѣбосольство соединялось съ непринужденностью свойственною иностран- цамъ.

Въ концѣ сезона у графа Воронцова было два костюмированныхъ бала, въ которыхъ я принималъ участіе. Балы эти были великодѣпны: і на первомъ появился кадриль изъ 16 паръ въ костюмахъ Еалабріи- скихъ разбойниковъ, другой изъ 12-ти въ албапскихъ; отдѣльныя группы изъ ІѴоіге Бате сіе Рагів: Эсмеральда, Клодъ Фроло Казимодо и Фебюсъ, нзъ Робертъ-дъявола: Бертранъ Робертъ и Алиса, изъ Ернани: Донна Соль, Карлъ V, Эрнани и Рюи Гомецъ. На второмъ кадрили Шотландцевъ, Венеціанцевъ, иародія на сцену изъ Эсжеральды, изъ Фауста группа: Мефистофеля, Фауста и Гретхенъ, изъ Донъ-Жуана: Ііозіандоръ, Дона Анна, Лепорелло и Донъ-Жуапъ.

Въ постъ занимались много классической музыкой; самыя замечательные вечера были у г. В. два раза въ недѣлю; по вторникамъ исполняли квартеты и соло на разныхъ инструментахъ, но субботамъ снмфоиіи и церковную музыку.

Наступилъ май. Явилось желаніе устроить большой пикникъ на хуторѣ Рено. Вся блестящая молодежь Одессы приняла въ немъ участіе: по подпискѣ составилась довольно крупная сумма и весенній загородный празднккъ достойннмъ образомъ увѣнчалъ зимнііі сезонъ удовольствий. Я былъ однимъ изъ главныхъ распорядителей этого праздника.

Внизу большой лѣстницы, ведущей отъ бульвара къ морю, была устроена палатка, въ которой приглашенные собрались къ 12 часамъ угра; иослѣ легкаго завтрака сѣли въ шлюпки, украшенный разноцветным флагами и управляемый гребцами въ костюмахъ венеціанскихъ гопдольеровъ;* впереди флотиліи шелъ бяркасъ еъ музыкой и хоромъ итальянскихъ пѣвцовъ. Часть общества, не желавшая ѣхать моремъ, отправилась въ экипажахъ сухимъ путемъ. На хуторѣ, на высокой возвышенности, украшенной мачтами съ флагами, была устроена батарея, съ которой произведены залпы при нрнбытіи флотиліи къ берегу.

До обѣда время было посвящено гулянью па хуторѣ, приведенною. въ порядокъ къ празднику; въ пятомъ часу на галлереѣ, окружающей обширный домъ, былъ поданъ великолѣпный обѣдъ, приготовленный Оттономъ; послѣ обѣда опять гулянье, въ 8 часовъ начались танцы въ большой залѣ, убранной со вкусомъ гирляндами изъ живыхъ цвѣтовъ и освѣіценной а §’іогпо, въ десять былъ сожженъ фейерверкъ. Танцы продолжались до 5 часовъ утра; не танцуюіціе провели большую часть вечера въ саду, иллюминованномъ разноцвѣтными фонариками и отъ времени до времени освѣщаемомъ бенгальскими огнями. Праздникъ кончился ужиномъ съ безчисленпымъ множествомъ тостовъ.

Въ копцѣ зимы я сошелся съ замѣчательными личностями: съ лордомъ Альвеислеемъ, старымъ подагрикомъ и холостякомъ, который очень меня полюбилъ,—онъ былъ человѣкъ весьма образованный и умный и юръ соединенныхъ королевствъ Великобританіи; съ г. И. весьма умньгаъ, краснорѣчивымъ господиномъ, прожившимъ довольно большое состояпіе и съ г. С., дѣльнымъ и очень пріятнымъ человѣкомъ. И. и С. только и думали, какъ-бы провести время пріятнѣе, почти каждый день мы собирались вмѣстѣ по вечерамъ; за частую дѣлали весною экскурсіи въ окрестности города въ экипажахъ, нерѣдко и моремъ на яхтѣ, принадлежавшей г. Е. Послѣдній былъ эпикуреецъ и са- модуръ: онъ проѣлъ и пропилъ значительное соетояніе, курилъ опіумъ и забавлялся тѣмъ, что отравлялъ своихъ друзей разными возбуди тельными средствами. Я избѣгалъ знакомства съ этимъ господи помъ; случай насъ свелъ, но отношенія наши были всегда болѣе чѣмъ холодны.

Къ послѣднему времени моего пребыванія въ Одессѣ относится знакомство мое съ молодой женщиной, своего рода зпаменитостыо, извѣстной подъ именемъ графини С. Все, что ни было въ Одессѣ изъ молодежи и лицъ солидпыхъ лѣтъ, все было знакомо съ графиней. Она каждый, вечеръ бывала дома и у ней всегда можно было встрѣтить многочисленное общество женщпнъ, носившихъ въ то время названіе лоретоиъ. Графиня Теофила С. была замѣчателыіа своею наружностью и харак- теромъ.

Представьте себѣ женщину 22!хъ лѣтъ, роста выше средняго, съ таліей шестнадцатилѣтней пансіонерки, съ руками и ногами необыкновенно маленькими, съ бюстомъ Веперы Медичійской, съ густыми чер- ныли какъ смоль волосами, падавшими толстыми косами до земля, съ огромными темнокарыми глазами, свѣтившимися умомъ и страстішмъ выраженіемъ; дугообразный черныя брови, маленькій ротикъ съ топкими коралловыми губками, украшенный двоішымъ рядомъ желчужшгь; прибавьте къ этому врожденную непринужденную грацію и вы будете имѣть приблизительное понятіе о красотѣ Теофилы; едипственньгаъ ея недостаткомъ было небольшое, едва замѣтное бѣльмо на лѣво.чъ глазѣ. ‘

Характеръ Теофила имѣла веселый, беззаботный и отличалась необыкновенною въ ея положеніи добросовѣстпостью и честностью, сердца была добраго, но своенравна, вспыльчива и очень разборчива. Не вся- кій могъ пользоваться ея расположеніемъ, бывали люди и знатные и богатые, которые ухаживали за нею безъ успѣха.

Родомъ фанаріотка, она была привезена въ Одессу ребенкомъ. Гряфъ 0. кунилъ ее у матери, далъ порядочное образованіе и сдѣ- лаль своей любовницей. Умирая онъ оставилъ Теофилѣ норядочпый домъ и небольшой капиталъ.

Графъ С. скончался до прибытія моего въ Одессу. Я быль знакомь съ нимъ еще въ Кіевѣ, куда онъ часто пріѣзжалъ во время контрактовъ; у него было большое имѣніе въ кіевской губерніи, переданное сестрѣ графа въ замужествѣ за графомъ А. А, Б. Графъ С. оставилъ по себѣ память Донъ-Жуана, рыцаря безъ страха и упрека и большаго барниа. Съ рѣдкой красотой онъ соединялъ умъ, любезность, веселость и многіе таланты: былъ одаренъ необыкновенной физической силой, отлично ѣздилъ верхомъ, стрѣлялъ, фехтовалъ, былъ за- мѣчательнымъ музыкантомъ и ловкимъ танцоромъ.

Первое впечатлѣніе, произведенное на меня Теофилой, было не въ ея пользу. Я питалъ особенное отвращеніе къ женщинамъ слишкомъ легкихъ нравовъ; свобода въ обращеніи, обстановка, среди которой я познакомился съ этой куртизанкой высшаго полета, оттолкнула меня отъ нея. Послѣ перваго посѣщенія, сдѣланнаго изъ любопытства, я не бывалъ больше у Теофилы.

Изъ квартиры моей на бульварѣ, въ которой житья мнѣ не было отъ сварливой и несносной хозяйки дома, я перешелъ въ Новороссій- скую гостиницу Маттео, отличнаго повара, по преданію, бывшаго пирата.

Однажды вечеромъ, возвратясь изъ загородной прогулки, я собирался лечь спать,—отворяются двери моей гостинной и къ не малому моему удивленно я вижу предъ собой Теофилу.

Я принялъ ее вѣжливо, но очень сухо. Представьте себѣ мое уди- вленіе, когда она объявила, что пріѣхала развлечь меня отъ скуки, которая, но отзывамъ моихъ пріятелей, съ нѣкотораго времени меня одолѣла, что она отослала свой экипажъ и увѣрена, что я не заставлю се возвращаться домой въ поздній часъ ночи.

Какъ не озадачила меня такая безцеремонность, дѣлать было нечего: нужно было подчиниться оригинальному капризу своенравной женщины, тѣмъ болѣе, что она была очаровательно хороша.

Теофила совершенно плѣнила меня своимъ умомъ, неноддѣльною веселостью, безкорыстною привязанностью и формами, достойными рѣзца Праксителя.

Наступило время экзамеповъ въ лицеѣ. Студенты меня любили, занимались хорошо моими предметами и выдержали экзаменъ превосходно.

Вслѣдствіе наговоровъ моего товарища но нрофессурѣ, что я въ моихъ лекціяхъ провожу идеи слишколъ новыя п чрезь-чуръ либеральный попечитель присутствовалъ на всѣхъ экзаменахъ изъ предметовъ мной цройденныхъ и не зналъ, какъ выразить мнѣ свою благодарность за успѣхн студентовъ; онъ въ особенности остался доволснъ уголовнымъ нравомъ и обширными свѣдѣніями, сообщенными мною студентамъ о <[ и» лософіи права законодательствъ евроиейскихъ государствъ и американ- скихъ штатовъ.

Несмотря на столь удовлетворительный исходъ моей ученой дѣ- ятельности, я заявилъ намѣреніе прекратить на будущій учебный годъ мои лекціи въ лицеѣ, убѣдясь въ невозможности, при большихъ заня- тіяхъ и разсѣянной жизни, приготовиться, какъ слѣдуетъ, къ магистерскому экзамену.

Попечитель уговаривалъ меня не оставлять службы въ лицеѣ и предлагалъ воспользоваться каникулами и отпускомъ въ первые осенніе мѣсяцы, чтобы ѣхать держать оіізамеиъ въ Кіевѣ. Я не далъ ему положительная обѣщанія исполнить его желаніе и въ іюнѣ отправился въ деревию.

Теофила такъ привязалась к,о лнѣ, что изъявила желаніе проводить меня до Вознесенска.

За иѣеколько дней до моего отъѣ:да, иріЬхали изъ Кавказа въ Одессу и поселились въ новороссійскоіі гоетиннкцѣ князь 0., богатый молодой грѵзинъ, генералъ пашей службы, и поручись Ф , извѣстиый новѣса, изгнанный изъ Петербурга, і’дѣ воспитывался съ очень высоко поставленными личностями, и посланный на Кавказъ изъ гвардіи въ армію прапорщикомъ за какія-то шалости.

Эти господа познакомились со мною и о*ісиь меня полюбили, заставляли со дня на день откладывать мой отъѣздъ, дали нѣсколько нроіцальиыхъ обѣдовъ и иаконецъ до того иадоѣли, что я не зпалъ, какъ отъ нихъ отдѣлатьея. Князь О, долженъ былъ остаться въ Одсссѣ, а Ф. вызвался сопутствовать мпѣ до Вознесенска. Въ Вознесснскѣ та-же исторіп; у Ф. нашлось много зиаколнхъ и товарищей по службѣ между квартировавшими тамъ кавалеристами, задержали меня цѣлую недѣлю и устроили «еликолѣнные ироводы.

Въ Вознесенскѣ простился я и съ Теофилой. Ынѣ жаль было съ нею разстаться: я ее любилъ за иекрениую ко мнѣ привязанность и рѣдкоо безкорыстіе. Никогда въ Одоссѣ не соглашалась она принять отъ меня цѣннаго подарка; разставаясь, я счелъ долгомъ предложить ей довольно крупную сумму. Теофила не приняла дснегъ, вспылила, разсердилась, а потомъ расплакалась какъ дитя, укоряя меня въ неделикатности и неумѣньи отличить и’скренную привязанность отъ продажной податливости. Мнѣ стало совѣстно, не могъ я простить себѣ не- умышленнаго оскорбленія любящей женщины, и долго, долго не могъ забыть ее.

Въ Кіевѣ нашелъ нѣеколькихъ товарищей но университету, иро- велъ съ ними весело три дня, посѣтилъ Кинь-грусть, гдѣ былъ принять очень радушно и прибыль въ деревню гораздо позже назначен- наго срока.Тазіъ меня ожидали радости семейной жизни и любящее сердце матери.

Еъ родителямъ моимъ доходили обо мнѣ преувеличенные слухи,—о разсѣянной жизни въ Одессѣ, увлеченілхъ и неразсчетливости. Средствъ, которыя мнѣ давали, было дѣйствительио недостаточно: я задолжалъ, немедленно уплотили мои долги и согласились съ моимъ желаніемъ не возвращаться въ Одессу, а ѣхать за границу, отдохнувъ къ теченіи лѣта въ деревнѣ. Отдыхъ мнѣ былъ необходимы я усталъ п физически и нравственно. Объ Одессѣ я внрочезіъ не жалѣлъ; зіганій сезонъ, проведенный въ ней, пронесся какъ урагапъ, впечатлительная натура мол но вынесла изъ него ничего, кромѣ удовлетворенная самолюбія и сердечной пустоты; иногда только взгрустнется бывало, когда вспомнишь Тео- фплу с/ь ея заплаканными при прощаньи глазами.

Тихая деревенская жизнь, ароматичеекій степной воздухъ, превосходный садъ, откровенная дружескія бесѣды съ узіной и доброй моей матерью имѣли благотворное на з?еня вліяніо: я отдо.ѵнулъ, но не спѣ- нінлъ отъѣздомъ за границу. Въ августѣ только собрался въ дальній путь и напутствуемый благословеніями, добрыми ножеланіямн и совѣтазм отправился г.ъ Пстсрбургъ, чтобы получить командировку съ ученой цѣлыо за границу, па моемъ иждивеиіи, или-же отставку.

По дорогѣ я заѣхалъ къ двоюродной сестрѣ моего отца г-жѣ С., замѣчательной .своизіъ умомъ, по не получившей почти никакого образовала; она представляла тішъ номѣіцицы давно нрошедшихъ врезіенъ. Отличная хозяйка въ обширномъ смыслѣ этого слова, необыкновенно строгая съ прислугой и крестьянами, въ высшей степени разечетливан. она вела превосходно свои дѣла и нажила громадное состояніе; овдовѣвъ послѣ нѣсволькихъ лѣтъ замужества, посвятила себя заботамъ о единственной дочери, которая воспитывалась въ одно время со мною въ X ,. и вышла замужъ за Е. Новобрачные поселились въ Петербургѣ, у них ь гостилъ я послѣ выхода изъ училища. Тетушка С. просила меня остановиться въ Петербургѣ въ квартирѣ ея дочери.

Въ Москвѣ я остался нѣсколько дней, чтобы познакомиться съ достопримѣчательностями первопрестольной столицы. Въ гостинницѣ ПІевалдышева встрѣтился съ молоднмъ Альвенслеемъ, который мнѣ очень обрадовался и взялъ съ меня слово иосѣтить его въ Англіи, въ заякѣ около Лондона. Москва мнѣ поправилась, въ ней лрожидъ я очень нріятно недѣлю, нашелъ нѣсколькихъ знакомыхъ и родныхъ. Былъ очень радушно принята княземъ Д., женатымъ на дальней моей родственницѣ, замѣчательной своей красотой. Я съ ними вскорѣ породнился ближе: старшая сестра моя вышла замужъ за В., брата княгини. Въ петров- скомъ иаркѣ Д. имѣли велшеолѣпную дачу п жили открыто, у нихъ я познакомился съ московскою знатью.

Въ Петербург’];, въ обширной и превосходно убранной квартирѣ кузины, на Гороховой, въ домѣ Таля, я расположился весьма удобно. Кузина была за границей, а мужъ ея уѣхалъ въ Сибирь, нолучивъ назначеніе на одно изъ важныхъ въ краѣ мѣстъ. Многочисленная прислуга и отличный поваръ оставались дома.

Я вскорѣ отыскалъ своихъ товарищей по училищу и ироводилъ съ ними время въ дружеской бесѣдѣ. Они только-что кончили курсъ и поступили па службу. Вѣсть о моихъ успѣхахъ въ унпверситетѣ и преподаваніи въ лицеѣ дошла до нихъ гораздо прежде моего пріѣзда въ Петербурга Какъ во всемъ дурномъ, такъ и въ хорошемъ не бы- ваетъ безъ преувеличенія. По исккюченіи изъ училища меня считали ногибшимъ, послѣ занятія кафедры на меня смотрѣли какъ на ученаго профессора, какъ на авторитета въ наукѣ и обращались со мной съ подобаюіцимъ уваженіемъ. Неудивительно со стороны товарищей: изъ разговоровъ со мной они убѣдились, что университетское образована1’ вообще стояло несравненно выше училищнаго. Самый сиособъ занятій въ университетѣ давалъ возможность относиться къ наукѣ серьезнѣе, чѣмъ въ училищѣ, которое въ первое время его существованія было школою въ тѣономъ смыслѣ: задавали уроки, спрашивали я, при удовле- творительныхъ отвѣтахъ, ставили удовлетворительный отмѣтки. На экза- менахъ придерживались текста руководству по большей части устарѣв- шнхъ. Память играла большую роль; на осмысленное усвоеніе предмета, на умственное развитіе учащихся не обращали должнаго вниманія. О пренодаваніи и говорить нечего. Общее всестороннее образованіе брало много времени въ ущербъ спеціальнымъ предметам, которые проходили довольно поверхностно. И преподаватели были не тѣ, что въ универси- тетѣ, а если и приглашались университегскіе профессора, то они въ училищѣ совершенно иначе читали свои лекціи. Между тѣзгь служебный преимущества училища были выше университетскихъ. Кромѣ товарищей были еще лица, который превозносили мою ученость; одинъ го- сподииъ, довольно высоко поставленный въ ученоагь, мірѣ, простеръ свою любезность до того, что хвалилъ мою диссертацію и увѣрялъ, что читать ее съ болыииш» вниманіемъ, тогда какъ она никогда не была напечатана.

■Я ноѣхалъ къ Е. Ф. фонъ-Брадке онъ иринялъ меня весьма ласково и переда лъ зшѣ разговоръ съ директором училища П. обо мнѣ. Но уволыіепіп отъ должности попечителя, Егоръ Федоровичъ отправился въ ІІетербургъ и при свндапьн съ II, сказалъ ему, что од- нимъ изъ лучншхъ студентовъ кіевскаго университета былъ бывшій военптаннпкъ училища; директоръ енроенлъ фамилію, и когда Брадке назвнлъ меня, II. не хотѣлъ вѣрнть и объявилъ, что я большой но- вѣса и плохой учешись, исключенный за шалости, а хорошііі студентъ вѣроятно мой однофамилецъ. Когда Брадке оиисалъ мою наружность, солнѣпія въ тождественности быть не могло; но II. увѣрялъ, что я достаточно хигеръ, чтобы скрывать свои пороки, что никогда не кончу курса и не сдѣлаюсь иорядочншгь человѣкомъ. ГІоѣзжай, сдѣлай одолжен! е къ II, ирисовокушілъ Брадке н убѣди, что онъ непростительно ошибался на твой счотъ.

Къ II. я не ноѣхалъ, степень кандидата и кафедра въ лпцеѣ смыли съ меня нятно изгнанія изъ училища, но не .могъ я забыть несправедливости и иреслѣдоваиій директора.

Отецъ мой далъ мнѣ нѣсколысо рекомоидательныхъ ішсемъ къ своимъ сослуживцамъ по гвардіи, нѣкоторые занимали важная должности, изъ иихъ съ особенною привѣтливостыо я былъ принять графомъ Кушс- левымъ, директоромъ артиллерійскаго департамента, на прелестной дачѣ по Петерговскоіі дорогѣ, и генералъ-адъютя итожь княземъ Лобановымъ- Ростовекимъ, недавно возвратившимся изъ Берлина, куда сопровождать ирусскаго короля при обратномъ его путешествіи. изъ Петербурга.

Министръ иароднаго просвѣщенія Сергѣй Семеновичъ Уваровъ» жившій въ то время на дачѣ, иринялъ меня сначала очень благосклонно. Я сообщилъ ему мое предположеніе ѣхать за границу, чтобы въ герыапскихъ университетахъ заняться наукой, и просилъ командировки на три года безъ всякаго иособія отъ казны. Министръ сказалъ, что можетъ разрѣтить командировку съ ученою цѣлью безъ содержанія, но съ сохраненіемъ правъ службы, только на три семестра и съ тѣму чтобы я подчинился всѣмъ условіяиу установленнымъ для командировокъ отъ правительства. Я не согласился и выразилъ желаніе быть уволен- нымъ немедленно отъ службы.

Рѣшителышй тонъ мой не понравился Уварову, и онъ довольно сухо сказалъ мнѣ: вы нрофессоръ законовѣдѣнія, а пе знаете, что съ просьбою объ отставкѣ нужно обратиться по начальству.

Сколько мпѣ помнится, возразилъ я, уволыіеніе завиеитъ отъ лица, которое опредѣляетъ къ должности. Такъ какъ я имѣлъ честь быть утвержденнымъ въ должности адъюнкта ваішшъ превосходительством», но нредставленію одесскаго попечителя, то и увольненіе отъ этой должности завиеитъ, полагаю, отъ васъ; позвольте просить принять мое про- шеніе объ отставкѣ и, по нолученіи свѣдѣнііі нзъ Одессы о пеимѣніп нрешггствій, сдѣлать распоряженіе о моемъ увольненіи.

Извольте обратиться въ департаменту холодно и съ сдержаннымъ пеудовольствіемъ проговорилъ сквозь зубы Уваровъ, взялъ нрошеніс н осмотрѣлъ меня съ ногъ до головы.

На другой день я отправился въ департаменту при мнѣ написали запросъ попечителю и обѣщали выдать отставку немедленно по нолученіи отвѣта.

Въ Петербѵргь нріѣхалъ графъ Воронцову я былъ у него нѣсколько разъ и никогда не забуду его лаековаго со мною обращснія и добрыхъ ко мнѣ отпошеній. Узнавъ, что я выхожу въ отставку и ѣду за границу, онъ иредложилъ мнѣ дать рекомендательным письма и пригласила если когда нибудь вздумаю оставить учебное вѣдомство, продолжать службу у него.

Я поблагодарилъ графа и отвѣтилъ, что воспользуюсь его благо- еклоннымъ вниманіемъ и безъ всякаго сомнѣнія не стану искать другой службы, какъ у него, если обстоятельства заставятъ измѣннть ученому поприщу.Не сзіѣю совѣтовать, но полагаю, что вамъ нуженъ болѣе обширный кругъ дѣятельности, и поэтому не говорю вамъ: прощайте, а до- свиданья,—сказалъ въ заключеніе графъ Михаилъ Семеновичъ, съ обычною ему любезностью, пожимая мнѣ дружески руку.

На другой день онъ присланъ мнѣ нѣсколько рекомендательныхъ пнсемъ во Франціто и Англію. Енязь Добановъ далъ мнѣ также нѣ- — сколько рекомендательныхъ писемъ къ нашимъ посланникамъ въ Германш

На прощанье я созвалъ своихъ училищныхъ товарищей въ велп- колѣпную квартиру кузины и далъ имъ блестящій вечеръ.

Въ ожиданіи отставки я часто ѣздилъ на острова за городъ и цоеѣтилъ замѣчательныя окрестности Петербурга.

Однажды предъ вечероэіъ, по возвращеніи изъ Гатчины, сидѣлъ я дола съ однимъ изъ училищныхъ товарищей; были сумерки, свѣчей еще не подавали и въ комнатѣ царствовалъ полумракъ. Отворяется дверь моего кабинета, ведущая въ корридоръ, входитъ дама подъ вуа- лемъ, очень прилично одѣтая и останавливается въ нерѣшимости, идти ли внсредъ пли возратиться.

Я всталъ и вѣжливо спросилъ, что ей угодно. Дама не удосто’ ила меня отвѣтолъ и исчезла, какъ нривидѣніе. Мы продолжали раз- говоръ, чрезъ полчаса пришелъ лакей доложить, что кузина моя возвратилась изъ-за границы и нроситъ пожаловать къ ней.

Кузина очень мнѣ обрадовась и объявила, что остается въ Пе- тербургѣ сутки и ѣдетъ въ Сибирь къ мужу. Узнавъ за границею о его назпачепіи, она хотѣла сдѣлать ему сюрпризъ своимъ пріѣздомъ и прошла по черной лѣстницѣ въ кабинетъ, въ полной увѣрен- ности, что застанетъ тамъ своего мужа и обрадуетъ внезаннымъ поя- вленіемъ.

Не мало удивилъ меня неожиданный пріѣздъ кузины п решимость ея ѣхать догонять мужа, съ которымъ, какъ говорили, она раз- сталась навсегда.

Г К., единственная наслѣдница огромнаго состоянія, воспитывалась сначала дома, а потомъ въ харьковскомъ пансіонѣ. На воспнтаніе ея ничего не жалѣли, она училась хорошо и получила порядочное свѣтское образованіе, но излишняя угодливость воспитатель- ницъ и невниманіе ихъ къ нравственному развитію молодой дѣвицы, при всей добротѣ ея сердца, сдѣлали ее женщиной своенравной, характера невозможная. Шестнадцати лѣтъ она вышла замужъ за че- ловѣка безъ души, который женился изъ разсчета. По уму и образо- ванію онъ могъ-бы имѣть благодѣтельное на пее вліяніе, еслибы хо- тѣлъ и съумѣлъ заняться ею серьезно, но вмѣсто добрыхъ дружескихъ совѣтовъ началъ трунить, насмѣхаться надъ нею, оскорблялъ и раз- дражалъ безъ нужды, и въ короткое время до того развилъ въ ней дурные инстинкты, что кузина действительно сдѣлалась въ семейномъ быту женщиной сварливой, капризной и невыносимой, а въ обществѣ довольно странной и смѣшной.

Находясь еще въ училищѣ, бывалъ я у нихъ иногда въ нразд ники, по выходѣ изъ училища прожилъ болѣе двухъ мѣсяцевъ и вы- несъ о нихъ грустное восноминаніе.

Поссорятся бывало изъ за пустяковъ и часто ссора принимаетъ громадные размѣры; отъ словъ переходятъ къ дѣйствіямъ: письменны я принадлежности, украшенія каминовъ, горшки съ цвѣтами—все это ле- титъ, разбивается и напоситъ иногда чувствительный вредъ ссорящимся; да и зрителямъ бывало небезопасно; не забуду никогда, какъ однажды бронзовый подсвѣчникъ рикошетомъ попалъ мнѣ въ плечо и больно ушибъ.

Поѣдутъ въ театръ, дорогой иовздорятъ, и чтобы лишить жену удовольствія, К. разорветъ бывало ея наколку или испортить прическу. Но не всегда его поступки съ женой оставались ненаказанными. Въ одинъ прекрасный вечеръ, подъѣзжая къ знакомымъ, у которыхъ былъ балъ, кузина уничтожила прическу своего супруга, и К. долженъ былъ отказаться отъ бала, такъ какъ въ то время мужчины носили прически, требовавшія услугъ парикмахера. Въ другой разъ мщеніе кузины этимъ не ограничилось: она исцарапала лице мужа, и бѣдиый К. двѣ недѣли пе могъ выходить изъ дому.

К—вы нѣсколько разъ разъѣзжались, мирились; въ послѣдпій разъ, казалось, разошлись навсегда. Но привязанность-ли въ мужу, или странный, пичѣмъ необъяснимый капркзъ женщины заставилъ кузину возвратитвея изъ Франціи въ Петербурга и догонять мужа на пути въ Сибирь. Она дѣйствительно уѣхала на другой день.

Чрезъ недѣлю получивъ давно ожидаемую отставку и безсрочный паеіюртъ за границу, я отправился моремъ въ Любекъ съ иослѣднимъ отходивнпшъ въ октябрѣ изъ Кронштадта нароходомъ.

ГПродолженіе слѣдустъ).

Предыдущий:

Следующий: