Библіографія. Иванъ Левицькый

Библіографія.

Иванъ Левицькый. Повиств й оповидання. Т. I зъ портретонъ автора.

СПБ. 1899.

ІІередъ иами первый томъ «иогсистеп и оповпдань» И- С. Ле- вицкаго, извѣстнаго иодъ давнимъ псевдонимомъ Ивана Нечуя. Имѣя на плечахъ 61 годъ отъ роду, Ив. Сем. Левицкій посвятилъ изъ нихъ литературному труду цѣлыхъ 35 іѣтъ. Трудъ этотъ —поэтическое творчество на малороссійскомъ языкѣ, творчество, слишкомъ замѣтное у насъ, ибо его повѣсти и романы, изображая украинскую народную среду, вмѣстѣ съ тѣмъ затрагивают! бытъ нашего духовенства и иныхъ сфер. Такимъ образомъ Иванъ Семенович* почти первый вывелъ на литературную сцену различные слои украпнскаго общества. Этішъ онъ заслужилъ украинскія спмпатіи: его знаютъ и почитаютъ.

Такого рода мыслями проникнута между нрочимъ его сказка- поэма <Заиорожци>, помѣщенная въ I томѣ х). Жилъ себѣ въ селѣ Кодакѣ надъ Днѣпромъ лоцманъ Карпо Летючый,—разсказывается въ этой ноэмѣ. Однажды къ лоцманскому атаману Ивану Музыкѣ пріѣз- жаетъ богатый купецъ и проситъ его дать ему надежнаго лоцмана для того, чтобы провести его байдакъ черезъ Днѣировскіе порога. Лоцманскій атаманъ возлагаетъ эту миссію на Карпа Летючаго. Онъ его очень любилъ и вполнѣ надѣялся на умѣлость его провестибайдакъ между порогами. Для іюощренія Карпа онъ иообѣщалъ, въ случаѣ удачнаго исполненія имъ порученія, выдать за него замужъ дочку свою Олесю. Карио Летючый немедленно согласился вести байдакъ, движимый надеждой обладать красавицей Олесей. Онъ но- ѣхалъ съ байдакомъ, но какъ ни былъ остороженъ, все же о послѣдній иорогъ онъ разбилъ байдакъ и въ горѣ кинулся въ Днѣпръ. Потеря лоцманской чести, потеря Олеси Музыкивны привела его къ такому поступку… Пошелъ онъ ко дну, ждалъ, что вотъ-вотъ ударится о какой-нибудь норогъ в тѣмъ кончить жизнь свою. Онъ иотерялъ сознание. Но оказалось, что онъ иробудился въ незнакомомъ ему мѣстѣ, на мху, и надъ нимъ была водяная крыша, накрывавшая огромную скалу; на скалѣ этой онъ и находился, ирисмотрѣвшись, онъ увидѣлъ пышный садъ, громадные луга; иовсюду цвѣлн цвѣты; солнце ирони- кало сквозь водяную крышу. Увидѣвъ далѣе кучу цвѣтовъ, онъ сталъ всматриваться и замѣтилъ, чго цвѣтки —это люди. И дѣйстви- тельно, двое изъ нихъ направлялась къ нему. На нихъ были высокіе черные шапки съ красивыми верхами, снніе кунтуши съ откидными рукавами. Они распросвли его, кто онъ, и велѣли ему слѣзть со скалы. Онъ забылъ сперва свое имя, но со скалы слѣзъ легко, благодаря помощи иришедшпхъ людей. Люци эти отличались необыкновенной красотой. Отъ нихъ онъ услышалъ, что они заиорожскіе козаки, что онъ находится въ Сичи. «Ото бачъ, зруйноиалы Сичъ, а помочи вамъ не було де взаты, то наши характерныки й зачарувалы Сичъ. Зъ того часу наша Сичъ зъ островомъ, зъ гетьманомъ (почему не съ кошевымъ? зъ козакамы оттутъ! Нашу Сичъ поглынувъ Днииро». Пошли они далѣе и увидѣли запорожцевъ. Запорожцы сидѣли, здоровые, красивые, п тихонько между собою разговаривали, но Кариу показывалось, будто то ревутъ страшные Днѣпровскіе нороги. Заиорожцы потребовали, чтобъ Летючого отвести къ гетману. Шли они дальше, приблизились къ новому чудесному саду съ грушами, съ виноградомъ. Въ томъ саду повсюду были каменныя лавки, гдѣ сидѣли старые запорожцы, всѣ съ сѣдыми бородами и черными усами. Они сидѣли «иозгортувавшы рукы и пасхылявшы внызъ важкп головы». Минувъ садъ, ирошли они каменную ограду и очутились въ другомъ саду, а изъ этого сада лился человѣческій голосъ, прекрасный, звонкій. Кто то иѣлъ козацкую думу, очень старинную. Карио вошелъ въ садъ н увпдѣлъ, что пѣлъ старый кобзарь; вругомъ его стояли и слушали про давнія дѣла на Украинѣ заиорожцы среднихъ лѣтъ. При крикѣ 82кіЕнская старина.

«до гетьмана! до гетьмана> всѣ встало, кобзарь пересталъ пѣть, и двинулись къ гетману. Вошли снова въ прелестнѣйшій садъ. Тамъ снова пѣли кобзари и козаки танцовали какой то <танокъ>, и «танокъ той бувъ такый жвавый, такый веселый, іцо въ Карпа ажъ жыжкы затрушлысь до танцнвъ». Прошли дальше мимо кладбища. Наконецъ прошли ворота, охраняемый старыми запорожцами, иоиали снова въ садъ и очутились у гетмана. «Винъ бувъ такый велыкый, якъ Палій. Здается, не було коня въ свитп, щобъ здержаиъ его на соби> Гет- ыанъ думалъ глубокую думу, ионуривь голову, и его мысли вылетали соловьями. Увидѣвъ козакокъ, онъ грозно взглянулъ, и отъ этого взгляда взлетѣлъ орелъ къ небу, раздѣлившп крыльями хрустальную крышу. Увидѣвъ Карпа, пришельца изъ Украины, гетманъ пролилъ слезы. Слезы упали на землю, и изъ нея появились розы. Спросилъ гетманъ, номнятъ ли про Запорожье на Украииѣ, разсказываютъ ли тамъ о быломъ ионы или монахи или другіе какіе люди? Карао отвѣчалъ, что про Запорожье онъ слыхалъ отъ свонхъ близкихъ, а ни иоиы, ни монахи, никто другой ничего про нихъ не говоратъ^ Гетманъ иоложилъ свою булаву, и пзъ-иодъ нея появились левкои в фіалкп, а виноградъ окрутился вокругъ камня, на который легла булава. Затѣмъ гетманъ нригласнлъ отправиться въ церковь а спросить у Вога, что имъ дѣлать, и цошмиться за Украину. Пошли въ церковь, которая изображалась однимъ крестомъ изъ чистаго золота. Тямъ иѣлъ чудесный голосъ. Голосъ исходилъ изъ куста калины. При нрпближеніи гетмана голосъ замолкъ. Гетманъ сталъ молиться, за нимъ молились козаки. <Одъ тіеи козацькоп ыолытвы страшно заревлы норогы, задрішалы обыдва берегы Днипра, затрусылась земля по Украини, затрусывся Кыивъ нагорахъ». Затѣмъ пѣвшій кѵстъ калины обратился въ красивую дивчину. Карпу Летючему представилось, что предъ нимъ Олеся Музыкивна, но оказалось, что это была Маруся Музыкивна, давно превращенная характернпкомъ заиорожскимъ въ калиновый кустъ ;за то, что она полюбила гетмана п вступила на запорожскую землю. Олеся Музыкивна была ей родственница въ ия- томъ колѣнѣ. Тенерь гетманъ и характернпкъ иочему-то возвратили Марусѣ образъ человѣчесвій п рѣшили и ее, и Карпа Летючого вынести на землю. Характерникъ принялъ ихъ на сноп плечи, разсѣкъ большими крыльями водяную крышу и вынесъ ихъ на Украину. Музыкивна стала искать свой хуторъ, но хуторъ обратился въ село. Людей было мало. <То бачъ, объяснилъ характерникъ, схоиылося таке страшие попптри и навіяло страшный сонъ на Украину, и люде раюмъ такъ и поснулы та й будутъ сиаты, покы зновъ не повіе теплый витеръ зъ теалого краю, нокы винъ не прынесе зъ хмарамы цилющои та жывущои воды и иокроііыть тіею водою землю и людей». Поражена была Маруся, что кругомъ земля была въ еврейскихъ рѵкахъ или въ нольскихъ. <А. де жъ людське» ?— «Отамъ трошкы людського къ селу»—гукнувъ дидъ зъ кураня. Дальше увидѣла Маруся большой сахарный заводъ. Онъ оказался пранадлежащимъ поляку. Увидѣли потомъ мельницу, принадлежащую еврею. Зашла Маруся въ хату, похожую на ея отцовскую хату, увидѣла кругомъ бѣдность. Она спросила о причинѣ такой бѣдности старуху хозяйку. Та отвѣчала: «Бидни, бо нема зъ чого забагатиты. Зъ ноля плата велыка, а тутъ н нодушне платы, и на волость, и на школу... Та все платы та платы! И робымо, и ничого не маемо»! Вспомнила Маруся, что не такъ было у ея батька, при немъ было и что ѣсть, и что ипть, <бо було въ его стилько стену, скилькы окомъ скынуты, була отара овець, булы волы и коровы. А яки кони мавъ батько! Якъ той степовый витеръ, литалы воны по стеііахъ. Бувъ въ его и ставокъ, п млыяокъ, і; садокъ, а въ садку була паспка». Тяжело вздохнула Маруся и снова обратилась въ калину, снова зацвЬла и снова перенеслась иодъ Днѣиръ въ гетманскій садъ, оставивъ капли росы, свои слезы, на ыѣстѣ родины. Карио же Летючый узналъ, что все его имущество продано и деньги отданы владѣльцу разбитаго имъ байдака, а его, Карпа, приказалъ судъ высѣчь на скалѣ Ненасытца, у котораго разбился байдакъ. Олеся же его давно вышла замужъ за другого лоцмана. Тогда Карно иошелъ за Дунай, а всѣ думали, что онъ разбился и погибъ у Ненасытца.

Конечно, Запорожье представлено далеко не въ вѣрныхъ краскахъ, соотвѣтственыыхъ дѣйствительно бывшему. Мы вицнмъ, что въ сказкѣ-поэмЬ Левпцкаго заиорожцы сидятъ, разговарпваютъ да поютъ и молятся, что едва-ла похоже на ихъ давнюю дѣятель- ность. Если-бывъ сказкѣ запорожцы не сказали, что это ихъ Сичъ, то мы могли бы и не догадаться объ этомъ. Но во всякомъ слу- чаѣ Левицкіп хотѣлъ представить давнее Запорожье, давняго носителя идей Украины, давняго выразителя этихъ идей.

При всюду сквозящей главной особенности таланта И. С. Левицкаго, песомнѣнно на произведеніяхъ его сказались еще его воспитаніе, мѣсто рождинія и дальнѣйшая жизнь. Родился И. С. Ле- вицкій въ с. Стеблевѣ, каневскаго убзда, кіевской губерніи, воспитывался въ Погуславскомъ духовномъ училищѣ, йотом ь въ Кіевекой 84ІШВСКЛЯ СТАРИНА.

духовной семинаріи, гдѣ окончилъ курсъ въ 1859 году и въ томъ же году былъ опредѣленъ учителемъ въ Богуславское духовное училище, а затѣмъ въ 1861 году поступилъ въ студенты Кіевской духовной академіи н, по окончаніи академическаго курса въ 1865 году, былъ назраченъ иренодавателемъ словесности въ Полтавскую духовную се- миварію, откуда иерешелъ на службу, въ концѣ того же учебнаго года, въ Варшавскій учебный округь. Черезъ 7 лѣтъ онъ иокинулъ Царство Польское и иерешелъ на службу въ Одесокій учебный ок- ругъ, въ кишиневскую мужскую гимназію, гдѣ состоялъ учителемъ русскаго языка. Отсюда онъ, уже прослуживши 25 лѣтъ, вышелъ въ отставку.

Естественно, знакомство п связи Ивана Семеновича опредѣля- лись такою его біографіею. Онъ зналъ хорошо крестьянъ своего родного села, зналъ арендаторовъ и посессоровъ, зналъ затѣмъ духовенство, зналъ писарей волостныхъ, народныхъ учителей, евреевъ, зналъ, наконедъ, студентовъ и профессоровъ Духовной академін и отчасти студентовъ университетонг. Въ этомъ кругу онъ п выби- раегъ дѣйствѵющихъ лицъ своихъ иовѣстей. Стремясь изображать ихъ, Иванъ Семеновичъ хотя часто бываетъ склоненъ давать положительные тины, тѣыъ не менѣе у него лучше удаются тины отрицательные. Въ большинствѣ же нредставляемыхъ имъ людей въ его авторской умѣлости какъ бы отсутсгвуетъ способность превращать вь типы тѣ пли другіе характеры; онъ останавливается на иередачѣ ннблюдаемаго, вовсе не скрашивая съ цѣлью приданія наблюдаемому образу положительнаго или отрицательнаго характера; иоэтому мы имѣемъ дѣло часто съ прекрасною фотографіею жнзненнаго явленія, при полномъ отсутствіи типа.

Однішъ изъ лучшихь иропзведеній нашего автора является оповидання «Рыбалка Ианасъ Круть>, одно изъ довольно раннихъ, относящееся къ 1866 году. *) Въ немъ авторъ выводить старика-ры- балку, который случайно молодому товарищу своему, Паньку, ночью, во время ловли рыбы, разсказываетъ про свое житье. Разнымъ ремесламъ обучился Панасъ Круть, между ирочимт шитью полушубковъ, которыми

1) Первоначально напечатано въ „Правдѣ^, 18*38 г. (N2 23—26) подъ загла- віемъ „Горесдавська ничъ, або рыбалка Павасъ Круть“; затѣнъ напечат. быю въ 1882 г. въ календарѣ Товариства „Оросввта” и вошло въ собраніе повѣстей его (Іііевъ 1874 г.); было и два оід&льн. изданія,—во Львовѣ, въ 1369 г. и вг Кіѳвѣ, въ 1874 г. и 1887.торговалъ на ярмаркахъ, п обучался скоро и хорошо. Но ему не удавалось хорошо сбывать готовый товаръ: на ярмаркѣ обыкновенно сосѣдній еврей обрѣтетъ себѣ раньше покупателей, чѣмъ онъ, и онъостается не причеиъ. Научился онъ также играть на цыибалахъ и былъ музыкою; научился и точать сапоги. Женатъ онъ былъ необыкновенно счастливо и очень скорбѣль о потерѣ жены, выступающей иоложительнымъ иде- аломъ въ новѣсти. Ему и не думалось замѣнпть ее другою. Панасу разъ во снѣ довелось иослѣ ея смерти слышать ея чудесное пѣніе, и разсказъ объ этомъ является однимъ изъ поэтичнѣйщихъ во всемъ произведеніи. [Іослѣ смерти жены ГІанасъ Круть оставплъ шитье иолушубковъ п отдался рыбальству. Пилъ только онъ серьезно и кончилъ жизнь свою на водѣ, въ половодье, пустившись на рыбную ловлю въ несовсѣмъ трезвомъ видѣ. Весь разсказъ происходить надъ Росью, вблизи грязнаго мѣстечка Богуслава, мастерски изображен иаго авторомъ.

Не какъ тииъ выстунаетъ рыбалка Панасъ Круть въ эгомъ разскязѣ. Мы ввдимъ здѣсь изображечіе, близкое къ дѣйствительности, нисколько не обобщающее§аакихъ либо сторопъ въ характерѣ людей, близкихъ къ Панасу Крутю.

Та же Рось, тотъ же Богуславъ, 3 вен и город щи на, мѣстносгь родная автору, является ареной дѣйствія и во многихъ другихъ про- изведеніихъ И. С. Левицкаго. Возьмемъ, наиримѣръ, повѣсть или лучше сказать романъ «Вурлачку». *■) Здѣсь выведена молодая красивая дѣвушка Васылына, дочка крестьянина Иаляныка. Живетъ семья Васылыны и она въ Звенигородскомъ уѣздѣ, въ с. Комаривкѣ, недалеко отъ с. Кереливки, гдѣ бѣдовалъ Тарасъ Шевченко. Маетность опоясана прелестными садами. Жпветъ Паляныкъ сносно, до- статкэвъ хватаетъ, но иногда все-же нужно бываетъ въ хозяйствѣ нѣ- поторое иодспорье. Вь такихъ случаяхъ выручаетъ его дочь. Она, напрамѣръ, идетъ на заработки на сосѣдпій сахарный заводъ на «бурякы». Заводская администрація обыкновенно закликаетъ дивчатъ на работу, разсылая по сосѣднимъ селамъ гарбы съ музыкой и жидомъ, всиолняющимъ роль нанимателя. Когда разъ проѣзжалъ такой поѣздъ по Комаривкѣ и набралъ кучу дивчатъ, иоиросилась у отца отпустить ее на буряки къ иану въ сосѣднее седо Журавку и Васылыпа. Работала она тамъ подъ музыку съ необыкновеннымъ ѵвлеченіемь.

г) ІІервинач. изд. въ. Кіевѣ въ 1861 году.

Кругомъ была масса иарубковъ, которые всѣ липли къ красавицѣ Васылынѣ. Но одпнъ аарубокъ пришелся и ей по душѣ, нѣкто Васыль Кравченко. Не разъ и не два она ѣздила такимъ образомъ на бураки. Красоту ея замѣтилъ п приказчикъ пана арендатора, еврей Лейба. Зная охоту до красивыхъ дивчатъ у пана Ястшембскаго, онъ сразу намѣтилъ Васылыну, кавъ жертву для пана. ГІослѣ нѣсколькихъ по- сѣщеній Васылыной буряковой плантаціи, онъ нредложилъ ей замѣнить случайную работу постоянной. Нужда у Васылыного отца тогда была большая: предстояло платить подать. Неудивительно поэтому,что онъ согласился отиустить дочь на заработки. Такимъ образомъ Васылына п поступила на службу къ арендатору Ястшембскому. Ястшембскій былъ паничъ польской семьи, вынужденный въ концѣ концовъ взяться за аренду, такъ какъ собственное его имущество было продано за долги. Онъ окончилъ едва три класса гимназіи, волочился за дивча- тамп, картежничалъ п вообще велъ жизнь пустую, разгульиую, хотя отъ природы и не былъ золъ. Къ нему то и поступила Васылына. Очарованный ея красотой, Ястшьмбскій предложилъ ей занять мѣсто горничной, удаливъ съ этого мѣста другую красавицу Одарку. Ухаживая за Василиной, онъ съумѣлъ ей понравиться. Доходило дѣло до того, что Ястшембскій готовь былъ даже жениться на ней. Но до женитьбы онъ принималъ своихъ ирінтелей и однажды по пхъ совѣту затѣялъ устроить въ своихь холостяцкихъ иокояхъ «дикій балъ» съ участіемъ Васылыны, Олены и другихъ красивыхъ дивчатъ в моло- дицъ. Во время этого бала, неудачно оиисаннаго—сказать между прочнмъ — неожиданно иріѣхали къ Ястшеибскому двѣ старѣющія тетки, Ядвига и Юзефа. Онѣ стали стыдить Ястшембскаго за его ііо- веденіе, треоовали, чтобы онъ остепенился и, наконецъ, женился на приличной ему партіи. Тетки даже выбрали ему иару въ лицѣ панны Брониславы, не старой дѣвицы, съ двадцатью тысячами приданого. Немедленно завязалось знакомство съ будущей невѣстой, и навъ Яст- шембскій, чувствовавши!, что въ карманахъ его пусто, вскорѣ влюбился въ нанну Бронпслаиу и надѣялся иоиравать свое состояніе. Предстояла свадьба, но надо было удалить изъ дому Васылыну. Съ боль- шимъ трудомъ онъ сдѣлалъ это. Васылына, уже беременная, была устранеаа. Ей ирихоцилось идти въ родительскую хату, но она не могла на это рѣшитьея. Лейба, доставивши) ее въ домъ арендатора, повстрѣчавшись съ ней, выдалъ ей записку, рекомендуя ее въ работницы на суконный заводъ въ Стеблевѣ. Васылына отправилась туда, кой-какъ, съ помощью какого то человѣка, доѣхала до завода, но въ горѣ, въ отчаяніи, мучимая болѣзненнымъ состояніемъ, она забрела въ какую то расщелину между камней на берегу Роси и тамъ легла. Усталая, разбитая во время дороги, она въ ту же ночь родила сына. Прійдя утромъ на короткое время въ сознаніе и услышавъ дѣтскій крикъ, она въ ожесточеніи на Ястшембскаго отвергла сына, отказалась кормить его и тутъ же бросала ребенка вх Рось. Затѣмъ безчувственно кинулась на землю. Въ такомъ состояніи ее отыскала бурлачка съ фабрики, Марія, перенесла ее въ свою хату и продержала у себя до ея выздоровленія. Оправившись хоть отчасти, Васылына поступила тотчасъ же на суконную фабрику за 2 руб. въ мѣсяцъ. Тугъ ей пришлось узнать фабричныя харчи, фабричные нравы. Съ полгода она держалась въ сторонѣ отъ выпивокъ въ компаніи. Но потомъ, вѣчно приглашаемая на гулянки, и она начала пить и веселиться, позабывши объ утоиленномъ ребенкѣ. За нею ухаживалъ бурликъ Мына, и затѣмъ не бурлакъ Михальчевскій, служившій сто- ляромъ на сахарномъ заводѣ, шляхтичъ родоыъ, жившій съ старухой матерью. Онъ влюбился въ Васылыну и ей понравился. Скоро рѣшилв они съпграть свадьбу. Но Васылына сразу не могла перестать пить съ бурлаками. Ее, пьяную, лежащую у перевоза, однажды принесъ Мпхальчевскій къ себѣ въ домъ. Мать съ сокрушеніемъ сердичнымъ ухаживала за ней. Матери было тяжело, что любимый сынъ ея женится на иьяницѣ, но и оиа поддавалась необыкновенной красотѣ Васылыны. Михальчевскій таки женился на ней и зажилъ счастливо. Васылына и ему не разсказала о гибели ея ребенка, хотя разсказала объ отношеніяхъ къ Ястшембскому. Кончается иовѣсть посѣщеніемъ Васылыною родителей ѳя, оказавшихся живыми и здоровыми.

Во всей повѣсти главнымъ лпцомъ, не оставляемымъ авторомъ, является Васылына. Невольно ждешь, что это окажется глубокая натура. Казалось бы, такъ естественно было съ ея стороны, ушедши въ Стеблевъ, тамъ одуматься. Но ничего этого не случилось. Могла она, конечно, лишить жизни своего ребенка, но не могла при серіоз- ной натурѣ такъ скоро забыть объ убійствѣ, совершенномъ ею, не могла предаться вновь веселію и пьянству, не могла скрыть убійства отъ Мйхальчевскаго. Все это мыслимо при пзвѣстной легкости въ хариктерѣ. Вь повѣсги только два человѣка и похожи на положительные таны: это мать и сынъ Михальчевскіе, но и она, какъ образцовая мать, выведена на очень короткое время, и онъ, какъ образце- вый мужъ п человѣкъ, является только иодъ конецъ иовѣсти, а вде- альныхъ чертъ его не видно читателю. Такимъ образомъ въ этомъ болыпемъ ироизведеніи Ивана Семеновича Левицкаго отсутствуютъ тииы, а имѣется на лицо только чудесная фотографія.

Иначе стоить дѣло въ иовѣста <Помижъ ворогамы>). Здѣсь болѣе тонко очер ченной является фигура волостного писаря Леонтія Петровича Конюбенка въ селѣ Горобцнвкѣ и жены его Феодосіи Карповны. Въ лицѣ ихъ представлены явные грабители и обдиралы села. Тутъ предъ нами является вѣрно изображенный тииъ сельскнхь мі- роѣдовъ. Но за то всѣ остальным выстуиающія въ аовѣсти лица, не смотря на тягучесть изображенія ихъ иомысловъ, являются безцвѣт- ными. Таковн и отецъ Артемій, и жена его Сусанна Власьевна, в дочка ихъ Ватя, и предполагаемый женихъ иослѣдней Леонидъ Семенович!, студентъ Кіевскаго университета и братъ но матери Ѳеодо- сій Карповычъ. Изъ всѣхъ ихъ типовъ никакихъ не вышло, хотя ав- торъ невидимому и предиолагалъ дать положительный тішъ нъ лицѣ дочери отца Артемія, Вати.

Но картина значительно измѣняется, когда мы имѣемъ дѣло съ <бабой Параской та бабой ІІалажкоіЪ . Обѣ сердитыя, другъ друга не- навиднщія, одна другой всячески досаждающія, и обѣ жалуются на судьбу и нреслѣдованія, при чемъ одна заявляетъ, что «не можна баби ііарасци вдержатысь на е.ели>, а другая обращается съ просьбою: «благословить баби Ііалажци скоропостыжно вмерты». Для образца ихъ отношеаій ириведемъ слѣдующую выдержку: «А це зновъ роз- сердылась Палажка на мене, що я ножартувала зъ нею, та й то не я, а моя сусада Левадыха выгадала той жартъ. На двори була страшна сиека: въ хати душно, а я думаю, и иду та зварю вечерю на городи коло крыныцн, покы сынъ та невистка вернутся съ поля. Взяла ятаганъ, каяаиокъ, набрала триеокъ та сухого хворосту. Прыйшла до крыныци, колы зыркъ! на цямрынн стоить зализне видро. Поды- вылась я, видро ІІалажчыне: я его заразъ иизнала, бо знаю вси видра на кутку. Це жъ, думаю, Палажка ходыгь до моей крыныци по воду, бо Соловейко (мужъ Иалажки) саме тоди чыстывъ свою крыныцю. А тутъ ирыйшла ио воду моя сусида, стара Левадыха.—Хто це забувся видро?—иытае иона въ мене.—Та хто жъ, кажу,—Палажка! Хиба жъ ты не бачышъ, що видро неначе иогрызене чубамы. Мабуть ій не будо кого грызты, та одъ злосты погрызла свои видра. Ну тай ха- зяйка! Добре, що не забулась отутъ коло крыныци своей головы. Взяла а те видро та й вынула въ кроиыву; нехай, думаю, ГІалажва трохы пожалыть лыткы, якъ буде доставаты видро. Ото росклала я иидъ вербамы багаття, ностаныла таганъ, ночеаыла казанокъ. Сыдыыо соби зъ Левадыхою та балакаемо то про се, то про те. А Левадыха каже: <а давай иожартуемо трохы зъ ІІалажкою! Облыйыо бисову бабу холодною водою, якъ вона ирыбижыть за видромъ; може не буде така гарача та лыха. Левадыха сердылась тоди на Палажку за те, що Палажка давала ій дули та ще й иры громади. <Скупаемо жъ мы тібе, щобъ знала, якъ мени дули сукаты», каже Лынадыха. Тилько що вона це сказала, ажъ ііалажка лозе черезъ нерелазъ. Мы зъ Ле- вадыхою шусть у кононла та й ирысилы.А Палажка прыстранчылась до крыныціі, глянула на цямрыны, заглянула въ крыныцю та й каже сама до себе: «де жъ це дилося мое видро?» Вона туды круть, своды верть, блыснула маленькымы чорнымы очыма по коноиляхъ, но бурь- янахъ. А очкы такъ и блыщать одъ злосты, якъ у гадюкы, неначе зъ ныхъ искры сыплются, а дала вгледнла вадро та й иолнзла въ кроиыву. Кроиыва жалыть іа въ лыткы, въ рукы, а вона чухае лыткы та лае кроиыву. Взяла вона видро, шелеиаеться до крыныци по кроиыви та такы й мене не забула: <це ыабуть, каже вона голосно, ота ыродова душа, Параска, закынула мое видро въ кроиыву». Мабуть догадувалаоь, що я десь тутъ недалечко. Я насылу всыдила въ коноиляхъ, трохы не выскочыла, та мене вже Левадыха ирыдержала за сиидныцю. Ій Богу, кажу до Левадыхы, нарву кронывы та про- стягнішо Палажку коло крыныци та даймо ій доброй прочуханкы та намьятного, щобъ не забувала видеръ. <Дывымось мы, Палажка трычи нерехрестылась, щось пошептала: вже й не знаю, чы молылась, чы видьмыла, вытягла видро зъ водою и тплькы що ооставыла на цямрыни, а мы яъ конопель та до неа. Левадыха вхоиыла іи за плечи, бо дужча одъ мене. «Дерасы жъ, кажу, та добре, бо буде иру- чатысьЬ Я вхоиыла видро зъ водою та й лынула ій понереду межы очи: оце, кажу, тоби одъ очей, щобъ очыци не болилы; лынула вдруге на сашісанькѵ годову: а це, кажу, тоба одъ голова, щобъ не була така дурна; а нотимъ лыну разъ за нотылыцю, а другый за пазуху. А вона стоить, якъ дурна вивця, та тилькы: ухъ! ухъ! ухъ! ухъ! «Ухай, кажу, серце, ухай на здоровьячко! Водыця холодненька, якъ зо льдомъ. Це одъ нрыстриту дуже добре».

«Скупалы мы іи та й регочемося обыдва. А зъ ней вода ажъ дзюрчытъ: и въ занаскы, и въ иидтычкы. Клане вона насъ и сливъ

ве добери: «бодай васъ свата земля поглынула жывымы! Бодай васъ чорты на тимъ свити облылы гарячою смолою!» «А я кажу: <покы васъ чорты обиллють, а мы тебе вже й облылы».

<Взяла Палажка порожне видро та й иотяглась до дому. А Левадыха крычыть: «здорова зносы та въ праще вберысь! Це мы тебе скупалы, щобъ блохы въ ночи не кусалы.» Писля того Палажка и не говорить зо мною и не дывытся на мене, а якъ стринется зо мною на вулыци, то обмынае мене но-надъ сампсинькымы тынамы. Хиба- жъ вона дытына, не знае, що то булы жарты. А якъ парубкы колысь и пхнулы «ъ гребли въ ставокъ, якъ вона була дивною, то вона й не сердылась. Тры рокы писля того все хвалилась: «оце мене дурнн парубкы скупалы въ ставку въ квиткахъ та въ стричкахъ та въ чер- воныхъ чоботяхъ». А якъ я зъ Левадыхою трохы иокропыла іи водою, то вона вже и губы надула ..

Нееомнѣнно въ данномъ случаѣ мы вмѣемъ дѣло съ высоко талантливыми воспроизведеніями двухъ отрицательиыхъ типовъ. Типы эти жизненны въ нашемъ селѣ и рисуютъ намъ всю страшную степень невѣжества нашего народа.

Отрицательный жетииъ встрѣчаемъ въ «Двухъ прыятелнхъ»,въ лицѣ еврея Шмуля, организовавшаго воровскую шайку, и въ концѣ концовъ послѣ того, какъ всѣхъ воровъ переловили, и заслали въ Си* бирь, оставшагося нетронутымъ и продолжающимъ пановать.

Наконецъ, отрицательный тииъ находинъ мы въ оиовиданни <Невынна>, гдѣ изображена воровка, мнящая себя лицемѣрно ни въ чемъ неповинной. Она въ концѣ концовъ украла образъ си. Николая и видъ образа ее очень смущалъ. Послѣ ареста мужа ея, украв- шаго барильце водки и упившагося ею, она, накояецъ, пошла къ попу, исиовѣцалась предъ нимъ и отдала ему краденный образъ,— тогда ей стало легче. Это—снова тииъотрицательный, и вышелъ онъ изъ подъ иера И. С. Левпцкаго въ прекрасноиъ видѣ.

Основная черта таланта И. С. Левицкаго ясно сказалась при изо- браженіи того тяжелаго гнета, который выпадаетъ украинскому люду при поступленіи его на фабрики и завоцы, гдѣ зъ большинствѣ случаевъ руководителями работы да и предиріятій являются часто евреи. Такъ, въ повѣсти«Мыкола Джеря», посвященной Н. В. Лисенку и выдѣляющейся изъ ряда другихъ иовѣстей присутствіемъ двухъ типовъ, ноложптельнаго-

характера Немыроды, жепы Джери, и самого Миколы Джери, изображены два сахарныхъ завода, на которые бѣжалъ Джера отъ иапскаго гнета передъ волей. Оба сахарныхъ завода состояли подъ управлені- еиъ евреевъ и на обоихъ дурно кормили рабочихъ. Особенно харак- тѳренъ еврей Абрамъ Моасеевичъ Бродковскій, посессоръ сахарнаго завода въ Черкащынѣ. „То бувъ товстый здоровый жыдъ, зъ рудою бородою, зъ сирыми очыма, въ чорній оксамытовій жылетци. Иа жы- летци телипавса важный золотый ланцюжокъ зъ печаткою и всякымы цяцькамы; на товстыхъ куцыхъ пальцяхъ блыщалы важки волоти перстни зъ дорогымы блыскучымы камиавямы. Комирчыкы й сорочка, чорный блыскучый галстухъ на шыи булы нечыстп, засмальцовани» ажъ блыщалы проты сонца. Чорный довгый сюртувъ, выщиевый, оксамытовый вартузъ на иотылыци, давалы ему дуже характерный жыдивськый выдъ. Не вважаючы на его богате вбрання, на золото, одъ его тхнуло жыдомъ». Не менѣе характерна и его жена. <Вона була убрана зовсиыъ по панськи, але ін лыце, іи нечиста одежа, чорный подилъ сішдныца и роскудлане волосса на голови—все це показу- вало, що вона не пани». Оба оно сильно сердились на явившихся на ихъ заводъ крестьянъ, когда они обращались къ самому Абраму и его женѣ на ты. <Що ты, свыню! Ну! чого ты на мене тыкаешъ? Я тоби не дамъ грошей за мисяць»—такого рода реплики даютъ онн въ повѣсти на обращеніа къ нимъ крестьянъ. Жидъ этотъ такъ довольствовалъ людей на заводѣ, что въ великій постъ въ его ка- зармахъ начали умирать люди. Мѣстный попъ отказался въ концѣ концовъ причащать и хоронить жертвъ заразы. Онъ разсердился на еврея за то, что онъ, взавши заводъ въ поесессію, пересталъ давать ему, священнику, пудъ сахару и 100 руб. платы за требы ва заводѣ. Въ виду такой обиды, попъ пожаловался ва еврея своему благочинному. Поднялось дѣлѳ, въ результатѣ котораго Бродковскаго легко бы засудили въ Сибирь. Но Бродковскій во время сотнями рублей погасилъ поднавшійся шумъ и снова вачалъ платить попу 100 руб. и пудъ сахару въ годъ. Между тѣмъ зараза, смерть не унималась на заводѣ. Пошли слухи, что жиды рѣзала ночью собакъ и мясо собачье клали въ борщъ бурлакамъ. Ватага бурлаковъ повыбивала окна у Бродковскаго. Бродковскій самъ уѣхалъ изъ села. Тогда явилса въ село становой, священникъ и докторъ. Довторъ цробовалъ воду изъ источника, изъ котораго пили крестьяне, но самъ побоялся попробовать бурлацкаго борщу съ гнилою таранью да съ прибавленіемъ Тон* 67.—Ноябрь, 1899.Л—3 крысъ для ващшаго вкуса. Велѣлъ онъ почистить и помыть казармы. Все было ваирасво: бурлаки убѣгали съ завода.

Не левѣе характеристично и изображеніе еврея Лейзора Ра- быневка, бывшаго ва Стеблевской суконной фабрикѣ, куда воступила въ качествѣ бурлачки Васылына. Этоть Лейворъ Рабынеако взялся у стеблевскаго воссессора воставлять рабочихъ ва заводы. Хозяинъ уплачивалъ ему наличныыв деньгами за каждаго воставленнаго рабочего. Лейзоръ долженъ былъ отыскивать работвивовъ, ставить ихъ ва заводы, илатить иыъ отъ себя за работу и кормить ихъ. Коль коро врей не набиралъ нужнаго числа рабочихъ, директоры ваво- довъ амѣли право доставить рабочихъ, платя имъ двойную плату, при чемъ плату эту записывали на счетъ Лейзора. Поэтому то жвдъ долженъ былъ заблаговременно доставлять рабочихъ и для этого дер* жалъ свовхъ агентовъ повсюду, гдѣ только можно было поныгодвѣе ванять людей. «По блызькыхъ и далекыхъ селахъ нышпорыла Лей- ворова жыдпвська полиція,—читаемъ въ Бурлачкѣ,—роздавала гроши напередъ, у той часъ, якъ мужыкамъ прыходылось дуже тяжко, а най- бильше пидъ часъ выплаты подушного. Лейзорова полиція, окримъ того, яаплутувала мужыкивъ у довгы й за страшни проценты тягла людей за шыю до Лейзора на заводы». Объ органигаціи, придуманной Лейзоромъ, читаемъ далѣе слѣдующее: «Колы у Лейзора була тысяча робитныкивъ, н одъ каждой души зосталось по варбованцю на равъ, то й то вже бувъ для его не поганый заробитокъ. Аде Лейзорввъ иатересъ бувъ той, щобъ зъ кожной души зоставалося у его кышени якъ ыожна бнлыпе варбованцивъ. Окримъ того, винъ платы въ одъ кожной души проценты своимъ агентамъ. И Лейзорввъ заробитокъ и проценты для его полиціи—все це падало на людськи душв, до кот- рыхъ ему було мало дила. Та души булы не жыды, а гои, а винъ бы й жыдввъ не понылувавъ. И винъ ихъ не мылувавъ, харчувавъ такъ, що люде не выдержувалы, выдалы пашпорты, кыдалы роботу й втикалы зъ ваводивъ, вуды тилько ложно було втикаты. Мисцеви люде зналы жыдивськи рукы й не йшлы на заводы. Лейзоръ йвздывъ у велыкый пвстъ на далеке Полисся, у бидный иогылевськый та мвнсьвый край, дававъ вавдатокъ биднымъ билоруссамъ саме пидъ часъ оплаты подушного, або пидъ часъ голода, бравъ въ волости вхъ пашиоргы б потимъ перевозывъ ихъ на заводы. На украинсьвыхъ заводахъ появылысь нещасни полищукы, чы, якъ звуть ихъ на Украпни, лытвыны або лапацоны, Лейзоръ державъ вхъ у тавыхъ казармахъ, харчѵвавъ такымы харчамы, що нещасна лытвыны, звыклы йисты невіяный та несіявый хлибъ, кыдалы заводы й тикали въ свій голодный край». Случалось не рѣдво, что онъ добавлялъ въ оищѣ бурлавовъ свиное сало, въ нотороыъ кишѣли черви. В ь конторѣ Лейзора вертѣлись жвдви, сухіе, длинные, проворные, постоянно гуркотящіе. У Лейзора въ подворіи ютились три жвдовскія семьи: одна въ вомнатѣ при его квартирѣ, другая въ надворной хаткѣ, третья въ мужичьей хаткѣ на огородѣ вблизи, Лейзорова двора. Это были полицейсвіе Лейзора—Шмули, Срули, Гершки’, которые нишио- рили въ Стеблевѣ и въ ближайшей околпцѣ, разъѣзжали бидвами по селамъ, знались съ шинварями, съ иодрядчивами на заводахъ, съ мельниками изъ жидовъ, съ жидами поссессорами, внали на все цѣвы, брали у мужиковъ пашню за проценты и свозили все въ своему начальнику стеблевсвой околицы, Лейзору Рабыненву. У Лейзора въ Одессѣ были свои высшіе начальники: жидовскіѳ губернаторы и министры, воторыхъ онъ извѣщалъ обо всемъ н доставлялъ имъ пашню. То были мпнистры пшеницы, ржи, гречихи и проса и даже министры свиного сала, олеи, дегтю.

Если ко всему свазанному мы добавимъ, что всѣ иовѣсти Ле- вицкаго написаны прекраснымъ, не дѣланнымъ, не кованнымъ мало- россійскимъ языкомъ, что во всѣхъ ихъ замѣчаются прекрасные описанія знакомыхъ ему местностей,—то мы этимъ доиолнимъ поучительное содержаніе его повѣстей и разскавовъ и должны будемъ признать ихъ въ высшей степени талантливыми.

I. 5.

Извѣстія Общества любителей изученія Кубанской области. Вып. I подъ ред. В. Сысоева и А. Дьячкова-Тарасова Екатеринодарь, 1899 », Стр. Г11І-\-16б. Ц. 1 р.

Года полтора назадъ возникло въ Еватеринодарѣ новое „Общество любителей изученія Кубанской области». Потребность въ тавомъ обществѣ давно уже чувствовалась. Извѣстный статистаче- свій комитета, не смотря ва свою почтенную деятельность, не могъ по самымъ условікмъ своей организаціи явиться центромъ, объединяю- щииъ мѣстныхъ изслѣдоватедей. Проевтъ объ учрежденін ученой архивной коммиссіи, гкъ сожалѣнію, не осуществился. Въ 1896 г. воз- никъ новый проектъ устройства общества для всесторонняго иБученія края. ІІроектъ этотъ былъ сочувственно встрѣченъ ыѣстной админп- страціей, и въ концѣ 1897 г. общество уже начало свою дѣятель- ность, н теперь передъ нами лежитъ первый вупускъ его «Иавѣстій».

Содержаніе разбираемой книжка весьма разнообразно. Статья г. Ваганова «Значеніе карантинной линіи по границѣ Кубанской обл. съ Закавказьемъ въ связи съ условіями животноводства въ нагорной полосѣ» касается очень важнаго для Кубанской области вопроса объ охраиеніи скота отъ эппвоотій а объ открытіи доступа продуктами животноводства на русскіѳ и заграничные рынки. Статья г. Попан- допуло посвящена нефтянымъ промысламъ въ Кубанской области. Другія статьи относятся къ исторіи края. Таковы двѣ статейки из вѣстваго историка Черноморскаго козачества П. П. Короленка о пер- воначальномъ заселеиіи черноморскими козаками Кубанской области и объ Екатеринодарскомъ войсковоыъ соборѣ. Въ замѣткѣ г. Дмит- ренка разсказанъ эііизодъ изъ жизни некрасовцевъ на Кубани. Г. Сысоевъ начинаетъ свои «Очерки изъ исторіи Тмутараканскаго княжества» біографіей преп. Никона. Отмѣтимъ еще программу для со- бвранія свѣдѣній о рудахъ, минеральныхъ источникахъ в пр. Въ кнвжкѣ приложена два вида Еватеринодарскаго войскового собора.

Искренно желаемъ новому обществу успѣшно трудиться надъ взученіемъ родного края.

Е. Б.

Щорсовсная библіотека графа Литавора-Хребтовича. Краткія свѣдѣнія о собраніи рукописей. Сообщилъ С. Л. Пташицкій. Москва 1899 *.

Щорсы, село Новоградскаго уѣзда Минской губераіи, въ 24 верстахъ отъ уѣзднаго города, принадлежать графамъ Лнтоворамъ- Хребтовичамъ. ІІослѣдній литовскій ванцлеръ графъ Іоахимъ Лита- воръ-Хребтовичъ (-[• 1812 г.) устроилъ здѣсь прекрасное поиѣщеніе для своей богатой библіогеки, которую составилъ покупкой книгъ изъ древнихъ библіотекь: римскаго вардинала Іосифа Имперіали, библі- отеви Іосифа Залусваго и библіотекъ 150 упраздненныхъ галицкихъ монастырей. Настоящій владѣлецъ Щорсъ К. А. Бушеневъ-Хребтовичъ озаботился ирвведеніемъ ея въ порядовъ и описаніемъ. Не ожидая, пока выйдетъ въ свѣтъ это послѣднее съ изложеніемъ всѣхъ подробностей, авторъ сообщаетъ враткія свѣдѣнія о хранящихся въ библі- отевѣ 129-тв рукописяхъ. Оодержаніе вхъ очень разноообразно: здѣсь мы встрѣчаемъ в книги Литовской метрики, и дипломатическую переписку, сеймовыя конститѵціи, ля в думы сеймиковъ западнаго края, всякаго рода юридвческіе документы, частную переписку, литературный произведена, историческія сочиненія, законодательные памятники, и проч. и проч. Въ частности укажемъ на такія рукописи, какъ рукопись XVI в. на польскомъ и латинскомъ языкахъ 2-го ли- товскаго статута; она пріобрѣтаетъ для насъ особый интересъ, какъ дополнение, и быть можетъ, поправка и объясненіе русской рукописи этого жѳ статута, найденной нами случайно подъ искаженнымъ ва- главіемъ въ библіотекѣ Почаевской Лавры х). Русская рукопись, хотя и не полная, во многомъ однако дополндетъ и псправляетъ напечатанный во «Временникѣ Московскаго Общества исторіи и древностей» подъ редакціей О. М. Бодянскаго списокъ лит. Статута; со- ноставленіе всѣхъ этихъ редавцій Литовскаго закона 1566 г. должно дать богатые результаты; въ виду этого, изданіе Статута Щорсов- ской библіотеки было бы теперь весьма кстати. Въ числѣ рувописей этой библіотеви находятся также и письма Богдана Хиельницкаго. Вообще трудно опредѣлить весь интересъ, всю важность рукописнаго матеріала библіотеви въ краткой рецензіи, п трудъ г. Пташицваго служитъ весьма цѣннымъ пособіемъ для археографа.

И. Каианянъ.

Д. Айналовъ и Е. Рѣдинъ. Древніе памятники искусства Кіѳва: Софій- Сній соборъ, Златоверхо-Михайловскій и Кирилловскій монастыри. Харь-

ковь, 1899 (стр. 62)

Настоящая брошюра, представляющая оттисвъ изъ «Трудовъ педагогичесваго отдѣла Харьвовсваго историко-фалологическаіо об- щества», преслѣдуетъ чисто педагогическія цѣли. «Въ послѣднее время у иедагоговъ, говорится въ иредисловіи, явилась благаа мысль— знакомить учащееся молодое иоколѣиіе съ родиной, ея памятниками— при помощи лѣтнихъ обрааователь н ыхъ поѣздокъ, устройствомъ (зіс) исторяко-географическихъ чтеній, съ вллюстраціями, возсовдающими предъ ними (зіс) различена паиболѣе интересныя ыѣста родины, ея заиѣчательные памятники. Кіевъ… особенно богатъ важными, замѣ- чательвыми древними памятниками искусства (зіс)… Краткое озва- комленіе съ ними… составляешь задачу настоящей книжечки, которая ыожетъ послужить матеріаломъ для указанныхъ выше чтеній, путеводителемъ прв лнчномъ обозрѣніи указанныхъ святынь Кіева».

Само собою разумѣется, что при такой постановкѣ мы невправѣ ожидать чего-нибудь новаго, оригивальнаго. И дѣйствительно, брошюра представляетъ только сокращенное изложеніе спеціальнаго изслѣдованія (тѣхъ же) пр. Айналова и Рѣдвна, издан наго въ 1889 г. подъ руководствомъ пр. Кондакова («КіевоСофійскій соборъ. Изслѣ- довавіе древней мозаической а фресковой живописи». Спб. 1889) в соотвѣтствующихъ частей азвѣстнаго пзданія гр. Толстого и пр. Кондакова <Русскія древности въ паиятникахъ быта (выиускъ IV— 1891 г. и У—1897). Поэтому мы считаеиъ излипшимъ разсматривать брошюру со стороны ея содержавія: названный сочиненія давво уже пользуются заслуженною извѣстностью не только среди спеціалистсвъ, но и въ болѣе обширномъ кругу читателей, и мысль сдѣлать вхъ доступными для юношества заслужвваетъ нолнаго сочувствія. Вопросъ только въ томъ, насколько удачно выполнена эта задача: дѣйстви- тельно-ли настоящая переработка прннаровлена къ пониманію учащегося юношества? Намъ кажется, что съ этой стороны брошюра пр. А—ова иР—ина представляетъ существенные недостатки. Она представляетъ, въ сущности, не переработку, а сокращенное изложеніе на- званныхъ учевыхъ изслѣдованій. Общихъ руководящихъ укаваній, необ- ходимыхъ для неподготовленнаго читателя, въ ней совсѣиъ не встрѣ- чается; это—просто подробное описаніе паматниковъ кіевскаго искусства съ ссылками на аналогичные памятника искусства визаатійскаго в западно-европейскаго, едва-ли извѣстные иредполагаемымъ чнтате- лямъ (особенно часто упоминается церковь св. Марка въ Венеціи и соборъ въ Монреалѣ), и на литературныя произведенія, нмъ совершенно неизвѣстныя (напр. Гамиліп монаха Іакова Кокцинобофскаго). Въ этомъ отношеніи спеціальное изслѣдованіе пр. А—ова и Р—ина было бы болѣе доступно для ненодготовленнаго читателя,—въ неыъ есть, напр., довольно подвыв очеркъ апокрифаческахъ Евавгелій, сказанія кото- рыхъ послужили сюжетами для нѣкоторыхъ фресокъ Софійскаго собора. Въ текстѣ часто встрѣчаются, безо всякихъ объясненій, различные спеціальвые термины, которые тоже останутся непонятными, напр.: абсида, ковха, нефъ, патера, лоронъ, стемма, далматика, оранта, деисусъ, (послѣднее слово опять полнѣе объяснено въ спедіальномъ изслѣдованіи пр. А и Р.). Наконецъ, по нашему мнѣнію, въ популярной брошюрѣ должны имѣть мѣсто только безспорныя подоженія, а не лич- ныя мнѣвія авторовъ, между тѣмъ въ настоящей брошюрѣ встрѣчается два такнхъ мнѣнія: ато оцѣнка мозаичныхъ изображеній Михайловскаго монастыря и мнѣніе о высокой культурѣ слава въ въ эпоху образо- вавія ими государства, основанвое на археологическихъ находкахъ, относящихся къ болѣе позднему времени. Распространяться объ этихъ мнѣніяхъ, принадлежащихъ пр. Кондакову, мы, впрочемъ, не станемъ, такъ какъ уже нмѣли случай высказаться о нихъ на сграницахъ «КіевскоЁ Старивы» (въ рецевзіяхъ на «Русскія древвости» — вып IV въ К. С. 1892 г. № 1 и вып. У—въ К. С. 1897 г. № 5).

Не смотря на всѣ указанные недостатки, брошюра пр. А—ова и Р—ива заключающая подробное описаніе и объясненіе важнѣйшихъ а иамятниковъ кіевскаго искусства, можетъ принести большую пользу тому кругу чатателей, для котораго она предназначается (въ особенности, если чтеніе будетъ сопровождаться необходимыми разъясне- ніями); а многочисленные, прекрасно исполненные рисунки (чи- слонъ 70), заимствованные изъ «Русскихъ древностей», еще болѣе уведичиваютъ ея цѣнность.

В. Щербина.

Корыстни звирятна. Кажанъ, йижанъ и зинсьнѳ щеня (критъ). Напы- савъ 0. Степовыкъ. Зъ малюнкамы. Изданіе Блаютворительмю Общества изданія общеполезных и деіиевыхъ кии»ъ. Л? 1. С.-Петербург

1899. ц. 3 коп.!)

Какъ извѣстно читателямъ <Ліевской Старины», въ декабрѣ минувшаго года въ С.-ПетербургЬ возникло Благотворительное 06- щество язданія общеполезныхъ в дешевыхъ внигъ на понятномъ народу языкѣ, пмѣющеѳ въ виду удовлетворить, согласно § 1 своего устава, давно назрѣвшую потребность малорусскаго народа въ такого рода издавіяхъ. Къ сожалѣнію, первые же шаги дѣятельности молодого общества сопровождались крупными неурядицами, возникшими благодаря не въ добрый часъ поднятому въ общемъ собраніи еврейскому вопросу. Неурядицы эти вызвали пререканія на столбцахъ столичной прессы и дали поводъ нѣкоторымъ фельетонистамъ вдоволь позубоскалить и при сей удобной оказіи затронуть малорусскій во- просъ. Все это могло бы имѣть печальный послѣдствія, убивъ въ зародышѣ доброе дѣло, но, въ счастью, лежащая передъ нами книжва даетъ право предположить, что молодое общество покончило со сво- имн распрями и приступило въ мирной н давно ожидаемой дѣя- тѳльности.

Настоящая брошюра заключаешь въ себѣ три иопулярныхъ естественно-нсторическихъ этюда, вмѣющихъ цѣлью разсѣять укорен и вшійся въ народѣ предразсудокъ, будто іри звѣрьва (летучая мышь, ежъ и кротъ) являются вредными н опасными для чело- вѣка животными в подлежать нещадному уничтоженію. Съ этой стороны, конечно, вышеупомянутую книжку надо признать желательной и полезной, тѣмъ болѣе, что составлена она толково и написана хо- рошимъ языкомъ; но вмѣстѣ съ тѣмъ вознвкаеть и другой вопросъ, а именно—нѣтъ ли въ народной жизни предразсудковъ болѣе опас- ныхъ, вопросовъ болѣе жгуч ихъ, для разъясненія которыхъ простолюдину особенно необходима помощь культурнаго человѣка? Отвѣтъ, кажется ясенъ… Гигіена, медицина, сельское хозяйство, вообще эко- номическія и правовыя отношенія—все это представляетъ для народа такія дебри, изъ которыхъ онъ не скоро еще выпутается. По этимъ вопросамъ можно и надо издать нэодинъ десатокъ иопулярныхъ книгъ, что, конечно, потребуетъ немалыхъ денежныхъ средствъ, а ими-то врядъ ли въ достаточной мѣрѣ обладаетъ только что народившееся общество, по крайней мѣрѣ въ настоящее время.

С. Н.Обозрѣніе эвурналовъ 1-й половины 1899 года.

Русская Мысль №№ 1—6.

Профессоръ въ деревнѣ. Н. В. Кропивницкой (№ 4, стр. 128— 142). Маленькій очеркъ изъ жизвп малорусской деревни, въ которомъ въ беллетристической формѣ дается образъ деревенскаго портного Андрія Кривого, ирославившагося на весь околотокъ своимъ вскусствомъ. Этотъ образъ, вызывающей въ читателѣ симаатію въ себѣ своей несчастной долей съ самаго дѣтства, нарисованъ авторомъ блѣдно, такъ- что типъ ничего собой не выражаетъ. О томъ, что это типъ малорусскій, узнаемъ исключительно изъ словъ самаго автора, да изъ нѣсколькихъ разговоровъ, проведѳнныхъ на малорусскомъ языкѣ.

Еще о еельскомъ кредитѣ. В. Хижнякова. (М 6, стр. 131 —159). Въ статьѣ рачсматривается состояніе волостныхъ сберегательно-вспо- могательныхъ кассъ въ Черниговской губ., открытыхъ на основаніи Положенія 7 марта 1840 года, ссудо-сберегательныхъ товареществъ, а также сельскихъ банковъ, учрежденныхъ на основаніа устава 1883 года. Авторъ, какъ бывшій иредсѣдатель Черниговской Губернской Земской Управы, хорошо энакомъ съ положеніемъ и дѣятельностью всѣхъ этихъ учрежденій въ губерніи, и потому въ своей статьѣ даетъ много интересныхъ фактовъ.

Журналъ Мин. Нар. Проев. (№№ 1—6).

В. Сертевичъ. Русская Правда и ея списки (№ 1, стр. 1—41). Въ этой статьѣ дается характеристика различныхъ списковъ Русской Правды, которые авторомъ распредѣляютса по трпмъ іруппамъ или фамиліямъ. Каждая такая группа определяется съ ея особенностями и устанавливается время составленія ея. Далѣе дѣлается обзоръ со- держанія Правды, привоіящій къ выводу, что содержаніе это не взято исключительно изъ какого-либо иностраннаго сборника, а представляетъ отраженіе современной составителю русской обычной и уставной практики. Что касается пронсхожденія Правды, то авторъ отрицаешь въ ней оффаціальный характеръ, а видвтъ слѣды частной работы; въ виду этого нельзя считать, чтобы Правда имѣла практическое значеніе, въ смыслѣ руководства при рѣшевіи дѣлъ.

Ѳ. Леонтовт:. Селъскіе чиншевти вь Литовско-Русскомъ юсу- дарствѣ. 2, стр. 285307). Статья эта, представляющая только начало работы (продолженія въ послѣдующихъ книжкахъ не было), даетъ указанія на различные научвыя опредѣлевія чиншѳвыхъ отно- пгеній, при чемъ указывается литература предмета. Статья эта, не иретендуя на полное и всестороннее разсмотрѣніе чиншевого вопроса въ 8аиадноыъ краѣ, ограничивается лишь анализомъ доступныхъ въ настоящее время довуиевтальныхъ данныхъ, относящихся къ сель* скихъ чвншевикамъ въ литовско-русскомъ государств!. Въ статьѣ прежде всего разсматривается организація чившевыхъ отношеиій по средневековому нѣмецкому и польскому праву, въ связи съ римсвимъ ученіеыъ объ эмфитевзѣ.

Некролоіь А. А. Скалъковскаю, составл. В. Р. (Л? 2, современ. лѣтоп., стр. 8486). Даны враткія свѣдѣнія о жизни и учено-литературной дѣятельвости покойваго.

А. Веселовскій. Три главы изъ исторической поэтики (Л: 3— 5). Эта статья представляетъ продолжевіе начатой печатаніемъ еще въ 1894 году обширной работы автора въ области поэтики. Въ данныхъ книжкахъ журнала мы знакомимся съ теоріей синкретизма древ- нѣйшей поэзіи и начала дифференціаціи поэтическихъ родовъ, т. е.— первобытная поэзія сочетала ритмованныя, орхестическія движевія съ пѣсней-музывой и элементами слова, и только постепенно стала выдѣляться обособленные роды поэтическихъ пѣсноиѣній (№ 3 и 4). Разсматривая по этому поводу разныя формы проявлены поэтичесваго творчества у народовъ некультурвыхъ и цивилизованвыхъ, авторъ въ нѣснолькихъ мѣстахъ останавливается на фактахъ изъ малорусской народной поэзіи (№ 3, стр. 85, 89, 91—94, 96).

А Щахматовъ. Къ вопросу объ образованы русскихъ нарѣчій и русскихъ народностей (<№ 4, стр. 324—384). Объ этой превосходной статьѣ было сказано уже въ нашемъ журналѣ въ № 6, отд. Библіографія, стр. 159, а подробное изложеніе содержапія статьи передано въ изслѣдованіи А. Крымскаго, Филологія и погодинская гипотеза» (см. № 9, стр. 295—307).

Сверхъ того, разсмотрѣвы: «Вѣстникъ Европы» (№ 1—6) и «Начало» (№ 1—3 и 5, т. е. всѣ вышедшіе въ этомъ году номера), но въ нихъ ничего не оказалось отвосящагося къ Югу Россіи, кромѣ статьи М. Фридмана «Мечты и дѣйствительность» («Начало», № 5, стр. 29— 49-я 2-го отд.), въ которой говорится объ извѣстныхъ артеляхъ, устраиваемыхъ г. Левицкимъ въ херсонской губерніи.

Извѣстія о новыхъ книгахъ и журнальныхъ статьяхъ.

ІІѣсни Кубанстхъ и Терскихъ коааковъ для одного голоса и хора съ аккомпанвментомъ фортепіано, сборникъ А. Ьихдая. Вы- пускъ IX.

Обширный трудъ А. Д. Багдад, предпринятый имъ въ 1896 году, успѣшво подвигается ваередъ: передъ наши лежитъ ухе девятый ны- пускъ этой интересной работы, и въ непродолжительноиъ временя, вавъ мы слышали, иыѣютъ появиться еще три выиусва, до 12-го включительно. Но и этими двѣвадцаты» выпусками изданіе ие ограничится, и составитель расиолагаетъ матеріалоиъ по крайней ыѣрѣ еще для восьми выпусковъ.

Послѣдній лежащій передъ нами IX выоускъ, составленъ по тому же плану, что и всѣ предыдущіе.

Представляя собою опрятно, ва прекрасной плотной бумагѣ, изданную тетрадь въ 60 страницъ, выпускъ этотъ вавлючаетъ 40 пѣ- сенъ исключительно на малорусскомъ языкѣ; изъ нихъ одна половина пѣсень для одного голоса, а другая—для хора.

Вгопізіаѵ йокаізкі: «Роѵгіаі Зокаізкі рой ѵга§1§<1ет ^еодгайсгпут, еіподгайсгпут, ЬізЬогусгпут і екопотісгпуіт. Ь\ѵоѵу, 1899. Nак1а(1 Мизеит іт. БгіейизгускісЬ.

Обстоятельное изложеніе положенія Сокальщины (въ Галиціи), ея площади, границъ, водной сѣти, почвы п климата.

Отдѣлъ этнографаческій заключаешь въ себѣ главы о количе* ствѣ и размѣщеніи населенія, характеристик послѣдняго, обычаяхъ, обрядахь, праздникахъ годачныхъ, <святахъ> (ааиболѣе интересная часть книжки) и, накоыецъ, о язывѣ; здѣсь же авторъ приложилъ словарь мало употребительныхъ выраженій, народыыя <байкы> и нѣ* сколько пѣсенъ, соировождающихъ работы. Затронуты тавже авторомъ стороны историческая (Белаъ, Сональ, Крыстынополь, Тартавовъ и Угрыновъ) и экономическая. Вь концѣ приложенъ алфавитный сни- сокъ городовъ, селъ и селеній, а также карта уѣзда (Ѳагеіа Ьлѵотека, № 203).

Въ № 191 галицкаго «Дѣла» помѣщена статья Івана Верхратска- го «Гоядюндя и собитка на угорскій Руси», содержащая этнограф и ческіе матеріалы. <Гоя-дюндя> есть ввдоизмѣневное гагула, гагилка, гаавка,— названіе пѣсенъ, распѣваемыхъ молодежью на «Велывдень» в въ свѣтлый понедѣльникъ; приведено нѣсколько варіантовъ. Вмѣстѣ съ этимъ приводится нѣсколько объясненій игръ: <вачькы>, <стуици>, «крыжыкъ», аоита», «гусята», «гарьчикы». Нѣкоторыя свѣдѣнія сообщены и о «собиткахъ» (купальскомъ обрядѣ).

Въ № 217 <Дѣла> помѣщена статья П. П. подъ загл. <3ъ пе- дагогічнои писательской творчости Юрія Федьковича», въ которой приводится нѣзколько стихотворныхъ и прозаическихъ произведеній, изъ «Чотанви», составленной Федьковичемъ для народныхъ школъ, почему-то не вышедшей въ свѣтъ. Изъ стихотвореній приведены «Дытыка, вогныкъ и мама», «Медвидь я бжолы>, «Кинь и батигъ», «Наша хата», «Церковъ»; изъ прозаическихъ: «Перепелычка» (байка)» «Убога тай богачка» (казка).

Въ № 196 «Веііаде гиг АИ&етеіпе 2еііипд> номѣщена статья Ф. Кайн для «Веі йеп Кивпакеп ат РгиіЬ ипй Бпіезіег. Веіігаде гиг Ѵоікзкиікіе Дег ЕиШепеп (У Русановъ на ІІрутѣ и Дцѣстрѣ). Рядъ суевѣрій, н повѣрій, нѣсколько народаыхъ разсказовъ. Орвгпнальнаго ничего нѣтъ.

Труды Черниговской губернской архивной комиссіа. Вып. 2. Черниговъ, 1899. ц. I руб. 20 к.

Воанесенскій I. Церковное пѣніе юго-зап. Руси по ирмологамъ ХѴП и ХѴШ вв. Вып. П. и III. Москва.

Малорусскіе разсказы. Изд. Прянишникова а Маравуева. Москва.

Малорусскія сназки. 1,выи.—3 к., П вып.—3 к., Ш вып. ц. 3 в., Изд. Прянишникова и Маракуева.

Воейковъ, Пастертцкій и Серіѣевь. Черноморское побережье. Ц. 3 р. Спб.

Родной край. Сборникъ матеріаловъ для описанія: Воронеж., Еурской, Орлов., Черниговск. и др. губерн. Т. Ш. Орелъ, 1899.

Чешскій В. Задунайсвіе Запорожцы Спб. 1899. Ц. 15 коп.

Г. С. Сковорода, украинск. филос.-иропов., стр. 15. Я. Вер- ховца. Спб. 1899 г.

«Роѵгіаі ІгетЪочѵеІзкі. Згкіс деодгаЯсгпо-ЪівІогусгпу і еіподга- Ксгпу» А. Ваудега Ьлѵоѵг, 1899.

Поступилъ въ продажу 2-мъ изданіемъ «Сбырнычокъ украинс- кихъ пнсень съ вотами». Одесса. Цѣна 20 к., съ перес. 25 к.

Мѣдвын шсъ шшешо ті пі, найденный вь Шевшн губ.

Предыдущий:

Следующий: