эуде паномъ

|эуде паномъ.

Лаврйнъ Козубъ лить 12 служыть на зализныци кондухторомъ. Уси ёго кольшши товарышы уже давно «оберы». а винъ тилыш у останни часы «исполняв» та й то на товарному. А все черезъ що? Разъ те, щоч не вміе винъ клапятысь начальству, а вдруге— нала ёго наука. Колы по дорози збиралы статистычни видомосты^ Лаврйнъ запысавъ—«домашней освиты». А се, бачте, було трохы инакше, та Лаврйнъ не хоче оповидаты. Вчывсь винъ у дячка одну зиму. Дякъ лежыть на нечы, бо у хати холодно, а вче- пыкы—ихъ трое—на лави, узброени велыкымы указкамы. «Азъ!» гука дякъ зъ печы. «Азъ!» репетують ученыкы, дывлячысь на дякови чоботы. «Букы», гуде наче зъ комина, «виды».

Оттака та наука.

«Якъ умерла моя маты, розсказувавъ Лаврйнъ своій жинциѵ то батько звелилы мени псалтырь чытаты надъ нею. А я зовсимъ забувъ! Що ёго робыты? Бабивъ повна хата… Отъ я й почавъ швыденько торохтиты, що выгадаю. Поторохчу тамъ скильки хвылынъ, а потимъ голосно: «Госиоды помылуй, Господы помы- луй»… Бабы ажъ упривають, бьючы поклоны, та похваляють мене, що такъ добре, выразно чытаю».

Вже жонатымъ трохы наломывся винъ пысаты; такы справди трохы, бо не що-разу прочыта те, що напыше. А попередъ нижъ напысаты яку литеру, Козубъ запахнется разивъ пьять, наче въ паци грае.

Отто вам’іі іі «домашня освита»

За таку освиту вшгь и «йисть дрыжакы», бо лыха та служба стояты на торма.ні, колы и морозь и витерь разомъ вытаютъ подорожнёго.

У ёго четверо дитей—тройко дивчатъ и одынъ сынъ. И «невыгласъ» л; о той сынъ! А проте вчытся въ повитовій школ и добре. Якъ що батько й зве ёго и «дргочкомъ» и «ломакою», то це тилыш для того, абы Иваня «не розопсивъ». Заклопотаный Лаврйнъ; усе думае, куды дытыну виддаты, у яку школу. Чы не- хай кончав повитову, чы такы заразъ виддаты до технычноп школы. Се ёго давня, люба мрія ~ технычпа школа. Звидты, абы кончывъ, заразъ на машыну беруть, а черезъ рикъ, два—«ма- шыныстъ»… У думци винъ докладно перелнчуе, яки велыки гроши заробляють машынысты. Иистыме сынокъ хлибъ, буде й до хлиба; та й батькови старому буде прытулокъ. Ось же подумайте: жа- лування 50 кар., верстовыхъ линуючысь выйиздышь на 50 кар., а ще ж’ь «преміл» за дрова, угалля, то що… Билынъ сотни кар- бованцивъ! «Пехай меии не поталаиыло, то хочь диты людьми будуть», дума Лаврйнъ.

Козубъ жыве у злагоди зъ «брыгадою», бо винъ не такый, якъ иіішы жмыкруты-оберы, що нотай видь товарыства нозби- рають грошы зъ слппакывъ, а брыгади набрешуть. Ни, у ёго иншый звычай. Слипакы—се манна небесна: колы йе, а колы бигма; имы на товарному нойизди багато не заробышъ, не одкла- дешъ на хазяйсгво; тому найкраще у купи зъ брыгадою пропыты сю выпадкову копійчыну.

Отъ и сегодня, заразъ якъ Лаврйнъ ішднисъ раиортъ до начальства, уся брыгада гуртомъ носунула до Хаймыды, що дер- жыть шынокъ саме коло вокзала.

—«Чулы, Лаврине Петровичу, спытавъ молодшый кондук- торь свого обера,—Рубцеви скынулы ньятёрку»0

—«Ни… А за вищо»?

—Э, ни за що! Василысовській давно на ёго лютый, а до того заразъ писля Велыкодня у ёго брыгади разъ не було одного

Томъ 87.—Декабрь, 1904.1—10 тормазного: вьшылы, ну десь и загубылы коло буфета, а туп, контроль.

—Дурный Рубець! У меіге гиршъ бувало, та й то ничого. Обыдва тормазни и на станцію не прыходылы. Чую—у дижурній гомонять: на стаіщіи N контролеръ буде; а я вже прыйнявъ вси документы, пидпысавъ що треба, отъ-отъ-о йихать. Уже й свыстка давъ, а моихъ нема. Що робытымешъ? А туп, слинакы просятся. Сидайте, кажу, на тормази. Одному давъ свое литне пальто, другому поясъ и капелюхь, фынари. Звеливъ, щобъ ска- залы контролю, що недавно служать на цёму участку. Знаете, якый контроль: зійшло! ІІоііереду було якось зручнійше.

Ось и Хаймьтда. Брыгада, наче у своій хати, зайшла ажъ у самый кинець будынку, розташувалась коло столу. Незабаромъ выпылы по першій и охоче заходылысь закусуваты. Гомонилы гуртомъ, не дуже дослухаючысь одно другого; уважнійнгь слу- халы тилыш обера, бо якъ хочте, а все тагсы винъ начальство. А Лавринови давно кортыть погомониты на свою любу тему про те, якъ винъ сеи осены виддасть сына до технычнои школы,— ось дайте прычепку. Прычепка знайшлась дуже швыдко: Лаври- нивъ номищныкъ, довгый рудый чоловикъ, дуже охочый до сну, ставь лаяты кондукторську службу.

—И яка се служба! Не зйисы до смаку, не выпьешь у свій часъ; уставай опивиочш, тягайся съ фынаремь но станціи, лазь пидъ вагонамы. Та вы, обере, зиаете,—здавна служыте!»

—Знаю, знаю. Тому й хочу вывесты сына въ люде. Се такы добре, що зъ нась не беруть грошей за вчення въ техныч- ному вчылыщи. Не люблю я тыхъ батышвъ,—додавъ Лаврйнъ дали,—що все переводять на себе, а дитей старцнмы зоставляють.

Рыпнулы дверы. Увійшовь Лаврннивъ к.умъ, ІІицъ, що слу- жыть стрилошпыкомъ. Его стали частуваты, прысоглашаты до розмовы.

—Отъ, порадьте куме,—звериувсь до него Козубъ,—чы не виддаты мени вашого хрыщеныка до технычнои школы. Тамъ та- кый башковытый! По совисти, то Козубови байдуже було, що кумъ порадыть. Ему билынъ усёго хотилось рохвалытысь передъ тымъ, що ёго дытына скоро иаиомъ буде. Хай, мовлявъ, визьмуть кума завыдкы. Кумъ бачывъ, куды витеръ віе, н пибы справди щыро ухвалывъ сю думку. Лаврйнъ хотивъ за таку іцыристь ио- днкуваты Пицови:

—«А чому-бь тоби не виддаты разомъ и твого Апдрія, га?»—промовывъ вшгь.

—«Чому?—переиытав’ь ІІицъ, и въ очахъ ёго вже свитылась усмишка,—тому, що я внддавъ ёго до гимназ/и у Кыивъ! Жыве тамъ у брата и жытыме. Дасть Бигь, кончить гимпазію, та п «ъ уныверситеіъ пиде; а та.мь и самъ буде вчытелемъ у гимназіи, отъ лкь»!

—«Опт. лкый ты»,—наче байдужно сказаві. Лаврйнъ, а тымъ часомъ у думци ночувавъ себе дулсе ображенымъ. «Що «оно таке! Стрилошныкъ, мае 12 кар. що мисяця, а дивиться, якъ ннетсл? Отъ ще й справди Андрій буде вчытелемъ… Невже-жъ мій Иваня чым’і> ноганьшый?»—спувалы гадкы у трохы спьянилій его голови.

Розмова перервалась, ухылылась на иншы темы; Лавринове облыччя выявляло досаду и стурбовашшсть. «И якъ то такъ вый- ніло, що л й не нодумавъ про гимназію?»—нарикавъ винъ у гад- кахъ. «Мабуть що гнмназія такы выща за технычне вчылыще».

Брыгада писля горилкы надолулсувала пывомъ. Гоминка була така понлутана, що годи нрыслухатысь; настрій робывся веселымъ, выбухуваві» голослюю лайкою, роскотыстымъ реготомъ. Нареиіти распочалась кумедна писня:

«Щенетытельный вопросъ Кандухторы и матросъ…

Іи спивано на голосъ салдацькыхъ, въ уииссонъ одно одному, але ладу якось не було.

«Иване?»—сходячы зъ кіанку, гукала свого сына Лавринова жинка, Марта. Вона дывылась у той бикъ двора, де не було ніякои огорожы, а темпивъ велыкый яръ, що зарисъ густымь ■бурьяномъ, лозою, вербамы, и де, якось ненарокомъ, бовванивъ ве- лычезный дубъ. Марти довелося гукпуты тричы. й тоди тильки почула вона, що десь далеко триснула лиса, щось гукнуло, за- шамотило миясъ лопушыннямъ. Черезъ хвьшо у двиръ убигло кругловыде хлопья, одягнене у сорочечку, убгану у куци штанци. Иванъ, не доходячы до матеры стѵппивъ на десять, спынывся, бо зъ чымалого власного досвиду знавъ, якъ то гирко бувае, колы втратыть можлывисть утикты.

—«Чого вамъ?»—запытавъ винъ несмилыво.

—И де ты, лобуре, гасаеніч, депь-у-день, що тебе й не догукаешся? Хочешъ, мабуть, «робынзоныть», якь ІІарасчына Одарка? Гляды, лышень, іцобъ и тоби такъ не було. якъ ій»! ‘

Иватіъ бувъ напоготови даты драла, бо добре зпавъ Одар- чыну прыгоду. Та про се увесь кутокъ зна, бо прылюдно дія- лось. Пишла кудысь Одарка зранку, та й нема іи до вечора. Отъ маты пидстерегла доньку ще па вулыци и дуже іи выбыла, прыказуючы: «я тебе навчу «робынзоныть», я тебе»… То теперь у си кутчане ля кают ь дитей сымъ словомъ.

—«Клычъ сестеръ, нехай йдуть вечерять, бо батько дома и жде васъ»,—звелила Марта и зайшла у хату. Иванъ побить шукаты сестеръ, розмахуючы повымъ ципкомъ. Винъ ёго вы- ризавъ сёгодни у провалли и вже марыть, якъ завтра уранцн обыграе у цуркы свого прыятеля Ианька. ІІередъ вечерею ципокъ бувъ схованый десь у синцяхъ пидъ усякымъ громостомъ видь злодія, наче бо’зна якій скарбъ.

Отъ и вечеря. Диты счышноть лементъ, бо бачать, що батька веселый, не гриматыме. Лаврйнъ розсказуе Марти, що на другому кинци свого участка бачывся зъ кумомъ, що той хвалывся, яка добра картопля уродыла на ёго городи, заклыкавъ до себе погостюваты. «А нуте, — звернувсь винъ до дитей— «Иваия, Улянко, засмійтесь»! Ти охоче вволылы батькову волю.

—А у нашихъ дитей, Марто,—пояснывъ винъ лшнци,—оку- ратненьки роты, се по усмишци зразу выдко. Ты бъ глянула на кумыного Андрія—тамъ таке жабеня! Вже зроду не номылышся, іцо не панського вопо кодла. Иваня,—казавъ винъ дали—завтра я поведу тебе опрыдшіяты въ гымігазію. Хочешъ? Щобъ меии не липувався, вчывся пыльно—паномъ будешь… Батько на васъ, диты, ничого не жалуе, може такы на старисть складете подяку!»

—«Чы ты нездуривъ часомъ, Лаврине?»—здывувалась Марта,— «чы у тебе скрыни грошей, чы що? Зъ чого настачышся? Тамъ же-жъ «И одежынку треба, и кнылскы, и платыты за вчення, а дома робыты дило за него. Ось не дурій, старый»!

—Що ты знаешь, дурна баба! Буду’гь гроши! На сему тыжни намъ прывезуть казённи кожухы, валянкы, башлыкы. Я обгледивъ,—у’мепе и старе ще добре; а помишныкъ нросе, чы не продамъ ему, бо винъ ще годивъ зо два не получатыме, не вы- служывъ. Отъ и гроши. Укукобымо Йвашо у «форму», а тамъ подумаемо. А ты, Марго, жывы скушйпіъ, то й будуть зайви гроши».

—Забажалосъ мерзлого въ Петривку! Та вже хай твое зверху. Лягайте, диты!

—Ще рано,—перепынывъ батько. «Пехай мени засаивають, тан ты слухатымешъ».

Якъ то любыть Лаврйнъ спивы! Винъ якъ ииде до церквы, то стае биля крылоса, щобъ нидтягуваты, и завжды коло правого, бо на ливому таке верзуть, тилькы въ грихъ уводять. И дитей наломывъ у гурти спиваты, за рукой дывытысь.

Диты носидалы на кровати урядъ, а батько проты ныхъ на ослинчыку. Сей вечиръ Лаврйнъ дуже налягавъ на найулюблену свою ПИСІІЮ.

Диты мои, диты,

Рожевыи квиты—•

Вы у моему саду Щебечете до ладу.

Довго свитылося у хати надъ нроваллямъ, ажъ сусиде ды- вувалыся, чого то Козубы не лягають спаты. А про те й не га- дають, якъ то швыдко часъ плыне, колы передъ очыма у чоло- ішка яскраво зазоріе надія, выклыче ему пышни малюнкы бу- дуччыпы, геть усуне буденни турботы.

Пробигъ мисяць. Довго ёго памьятатыме Йванъ, бо чы й зазнае колы ще такого свята. Заразъ писля испытивъ, якъ було прочытано, що Ивана Козуба прынялы у нерщу клясу, батько повивъ ёго до камьяныхъ крамныць и кунывъ картуза зъ гербомъ. Иванови здавалося, що вси дывлятся на него, бачать, що винъ сёгодни зробывся панычемъ, и ему було и соромно и такъ весело, що сами губы складалыся въ усмишку. Эге-жъ! Ось и переісупкы клычуть: «панычу, возьмить у мене на ночыиъ бублы- кивъ—дешево дамъ»! А попереду—то було гукаготь: «малый, бижы до мене»!

И на кутку пошана: хлопци прыйиялы граты «зъ наця» (се бачте, уси ставляють на кону по «пари» пацивъ, а винъ тильки «цаця», бо не було билынъ); а якъ програвъ того наци, то Панько прысогласывъ—«грай за мене!», хочъ и знавъ, шо. така спилка ему не дуже на корысть выйде. А якъ булы на майдани, то Павло (губошлёиомъ дрялшять) давъ Иваповп подержать свого змія зъ гуркаломъ. Зате-жъ и Иванъ дававъ хлоіт- цямъ роздывлятысь, чы шкурятяный, чы зъ ісардоиу козырёкъ въ ёго картузи; винъ навить не боронывъ имъ прыдягнуты, щобъ попробуваты, чы зручный «шкурятяный» козырёкъ.

На другый день, заразъ якъ изь иойизда, Лаврйнъ новивъ сына до «кравця замовляты блюзу, штаны и «мундыръ». Головною умовою було—«до вивторка скинчыты».

У вивторокъ Иванъ, одягнутый въ усю «форму», що такъ нрыязно блыщала золотенькымы кгудзыкамы. йшовъ зъ батькомъ у «дворянську» баню. Знаете, що то таке «дворяпська» баня? Казённа вакзальна баня топытся двичы на тылщень—у суботу и. у вивторокъ; отъ же въ суботу мыются нылгчи служащи: стри- лошныкы, слюсары, нагружчыкы й инпш; а у вивторокі.—вышчп, то-бъ-то «дворяне». Кондукторы, хочъ и «ныжчи», або якь воны звутся—«пойиздна нрыслуга», але имъ прывилегія, бо-лсъ иподи воны не можуть лотрапыты у суботу, то дозволено и у вивторокъ Лаврйнъ ходе тилыш по вивторкахъ, бо тоди немае «мужла- нпвъ», пе чуты смороду ихнихъ портянокъ и меиче московськоа лайкы.У прыбашшку пара, мовъ туманъ, застылала одягнутыхъ и роздягнутыхъ людей. Лаврйнъ бережно за руку провивъ сына у выгиднійше лиспе до викпа, помигъ ему роздягнутыся и поклавъ высоко на полыцю капелюха гербомъ впередъ, такъ що знаты було «Н. Г.»

Де-хто зъ «оберивъ» зразу помитывъ гимназиста коло Лав- рина и, дывуючысь, поспытавъ: «чы не твій се сынъ, Козубе»? Мета була осягнута!…г

Сёгодпи воні.і мылись довше звычайного, ажъ нокы хло- нець не вчадивъ и не почавъ плачучы прохатысь до-дому.

Та й яка дорога «форма»! До кожуха та валяпокъ Марта прыклала свои дивочи оздобы: разкивъ ль ять буйного коралю— «доброго намыста» и срибни дукачи. ІІавищо воны ій теперъ? Этъ, одпаково, пю дома у прыскрынку, що у Хаймыды у схо- вапци, бѳ-жъ У ля на ще мала.

А таісы,—осычнна ёму горка! — не выстачыло на кныжкы, але то ішчого. не въ тому лихо. И справди, па другому тыжни инснекторъ звеливъ зъявытысь усимъ у мундырахъ, зъ киыжкамы и зъ усимъ потрибнымъ ученыкови прычандаллямъ. Середъ класу биля столу сивъ инснекторі. зъ двома надзирателями. Сталы вы- клыкаты. Коженъ пидходывъ до столу, нрьшосывъ усе свое збижзкя й роскладаві, на столи. Инспекторъ дуже гостро прыдывлявся, чы йе нанысъ на козырку, чы дебела бляха; сипавъ за реминци ранця; личывъ кгудзикы па мундырахъ, котрыхъ повыпно було буть обовьязково девьять и котри тыслысь иноди такъ густо, якъ на гною гадючкы, або печерыци. Було и таісь, що инспекторъ пуч- кою мирявъ, чы не дуже довге волосся, зазыравъ пидь нолы и въ кышени и за малымъ не вывертавь хлопця, якъ панчоху. Але-жъ покы дійшла черга до Ивана, винъ влге иавъ уси кныжкы, олывци, каламарци й иншый «струментъ». Товарышы навнть до- зволылы зробыты напысы на палятуркахъ, нибы то ёго кныжкы, звычайно олывцемъ, щобъ потимъ вильно було стерты. Оттакъ и зійіпло.

Не чуе Йванъ лыха, щыро берется коло свого дила. «Вы-бъ глянулы,—хвалится людямъ Марта,—яки въ него буквы, наче насиннячка. Нехай хочъ и выженуть. то хлибъ йистыме». Теперь винъ дома не лопыхачъ. Онъ батысови перепысавъ «Докладную запыску», та й ще не разъ стававъ у прыгоди. А онъ за що Лаврйнъ подарувавъ ёму свій старый гаманець. Якось знову стрився Козубъ зъ Пицомъ. Маючы дитей по гимназіяхъ, вопы обыдва почувають себе освиченымы, а тому заразъ и счепылысь. Пидъ розсказуе: «мій сынъ ул;е «лепетыторомъ», а Лаврйнъ тѵтъ же прылюдно выправляв ёго: «не лепетыторъ, а ренерты- торъ треба казаты». Зъ того й посварылысь. И що-лсь?? Ивапя и се знае и тежъ калсе «ренетыторъ», бо на Лавринову думку зовсимъ не чутно ніякои ршкныци видъ зайвого «р». За це й дарунокъ.

А лыхо наблыжалось. Одного дня у класи було прочитано, хто не прынисъ грошей за вчення, а инспекторъ додавъ, що черезъ тры дни выжене всихъ неокуратныхъ. Иванови звелено нагадаты про це батькови: хай не барытся та прыносе гроши, якъ се уже казано у перши дни, колы брато «подписку».

Иванъ переказавъ.

Рапокъ. У коридори биля «инспекторской» кимнаты сыдыть Лаврйнъ на довгій, наче покутній ослинъ, скрыпи для ховання колошъ. Винъ лсде десяты годьпгь,—тоди ёго поклычуть до инспектора. Нудно тягнется колена хвылына, здается не диждаты тыхъ десяты годынъ. Ане се тильки такъ здается Лавринови, бо не спокійно ёму на серци, «не буде дила»—вищуе ёму думка.

—«ГІолсалуйте!»—заклыкалы Козуба. «Що маете казаты?» — пыта ёго инспекторъ, гладкый, высокый, зъ насмишкуватымъ по- глядомъ ажъ по-за двома парамы окуляривъ. Тремтяче, поплу- таною мовою почына Лаврйнъ выкладаты свое прохання. Винъ просе узяты заразъ 11 карб., а останни 9 пидождаты до другого мисяця; винъ заневняе, що акуратпо сплачуе довгы; що ёму молена пойняты виры…

Сперіпу инспекторъ ёго не розуміе; алсъ ось винъ почына чухаты свою кострубовату бороду—се нагана ознака, казавъ батькови Ивапя, и Лаврипа нойняло холодомъ:—«Що вы?»—голосно, на всю кимпату, почына инспекторъ. «Ніякъ не можно! Такыхъ прыкладивъ не було. Сёгодни гроши одправлятымутся до казначейства,—невже-жъ я власни докладатыму»? Лавринови й не сказаты якъ соромно; ёму здается, що голоспа инспекторова гоминка мае метою зверпуты на пёго увагу всихъ учытеливъ, пидпяты на глѵмъ.

Но дорози до-дом у у голови Лаврипа коилось щось незвы- .. !

<іайне: думкы, якъ ти полевы коныкы зъ-иидъ нигъ подорожнего,

стрыбалы у-ростичъ,—шурхне и зныкне. И все якпсь недодильни:

то майне надія на нагороду, хочъ Риздво ще бо’зна де; то—чы

не прышле квартырантъ за багькову сильську хатыпу, хочъ плата

йшла виередъ на пивъ року и треба було ждаты й лсдаты…

«Чы не иорадытысь зъ Мартою?»—падумавъ вши. у останне и на сёмѵ спынывся.

Марта справди нараяла добре: «Ты-бъ, Лавриие, иишовъ та позычывъ у Довжеііка—у пых ь оді.ін і, сынъ, то, мабуть, сісла- дають гроши».

Лаврйнъ зрадивъ та задарма, бо Довженко не тильки не позычывъ, а ще й насміявся: «И що вы соби думаете, Козубы? якъ уси будуть панамы, хто-ясъ греблю гатытыме»?

Ще Козубъ бувъ на тому боци провалля, а влсе по ёго ходи и иохшопленій голови Марта вгадала, що іи чоловикъ вхо- ііывъ шыломъ патокы.

—«И чого це ты, невигласе, нарядывся, якъ чырка на болячци?»,—мокрымъ рядномъ наналась вона на сына, що не пи- шовъ до школы, але одягся, якъ звычайно, у форму.

—«Годи нанить! Знимай блюзу та йды доглядаты мени жлукта! Чѵешъ»?

Иванъ Труба.

Предыдущий:

Следующий: